... в единстве сила ...
Зарегистрироваться
27.07.17  

Поддержите нас

Двигатель

Миф о том, что Сталин приказал взять Киев к 7 ноября 1943 г., вследствие чего погибло очень много солдат и офицеров

2010-10-10 23:49 | Емельян |Арсен Мартиросян | 411 | 0

Первый из этих мифов существует давно. Основное место его циркуляции - так называемые интеллигентские круги. Тут он приобрел невесть откуда взявшийся статус «не нуждающегося в особых доказательствах общеизвестного факта». Впрочем, у нашей интеллигенции чуть ли не все ее маловразумительное противостояние с государством построено именно на «общеизвестных фактах». Однако, мягко выражаясь, эта странная манера постоянно держать в кармане «общеизвестную фигу» против государства и его истории не выдерживает даже тени намека на какое бы то ни было соприкосновение с реальными фактами истории. 

Прежде всего, потому, что наша интеллигенция попросту не умеет читать мемуары ветеранов, которые и явились как бы первоисточником для появления такого «общеизвестного факта». «Как бы» в силу следующей причины в советское время официальная пропаганда истории Великой Отечественной войны понатыкала в ней немалое количество белых и черных пятен, обрамленных громадной «логической цепью» всевозможных умолчаний, передергиваний и искажений. Хотела того официальная пропаганда или нет, но в результате неизбежно возникал мощный информационный вакуум. Его-то и заполняли воспоминания фронтовиков, оказывавшие, в силу захватывающей яркости описаний очевидцев, едва ли не шокирующее воздействие на читателей и слушателей. Или, по меньшей мере, очень сильное воздействие. Возникавший при этом резкий диссонанс между официальной историей и воспоминаниями ветеранов войны по давно бытующей, фактически испокон веку существующей в России привычке вполне серьезно объяснялся сугубо в пользу письменных и устных мемуаров участников войны. Хуже того. Они и воспринимались-то в буквальном смысле слова безоговорочно, без какого-либо критического осмысления, за любую попытку которого «награждали» клеветническими обвинениями в безнравственности (?!).

Нет никакой нужды отрицать того непреложного факта, что и мемуары имеют право не только на жизнь, но и на статус первоисточников. К слову сказать, воспоминания ветеранов войны во многих случаях действительно позволяли восстановить историческую правду или, по крайней мере, обеспечивали точными «лоциями» в прокладке верного курса в исторических исследованиях. Но это если к ним относиться честно и объективно, то есть постоянно проверяя и сверяя их с архивными документами, не говоря уже о том, что и с другими мемуарами, а также исследованиями тоже.

Иное же дело, когда все это отсутствует. Причем не просто отсутствует, а отсутствует в исторически сложившейся в России уникальной ситуации. По наследству от Византийской империи в России как в государственных структурах, так и в обществе воцарилась идеократия, то есть власть идей (первоначально православных). Более того. Воцарение этой традиции сопровождалось причудливой гибридизацией с азиатским наследством - этократией, то есть властью обычаев. В результате сложился один из российских феноменов - обычай (априорной) веры в идеи! К тому же на эмоциональном уровне. Наверное, еще не все забыли, как во времена Ельцина предлагали голосовать за него не разумом, а именно же сердцем. Так прямо и назывался предвыборный лозунг «Голосуй сердцем!». Хуже того. Вдобавок ко всему сложился еще и чрезвычайно сильный, практически неискоренимый обычай (априорной) веры в неофициальную идею.

Так вот в том-то все и дело, что мемуары фронтовиков воспринимались именно же в силу обычая верить посторонним, особенно неофициальным идеям, к тому же эмоционально. Не говоря уже об эффекте усиления такого восприятия, которое оказывала официальная историография. Дело в том, что она постоянно пыталась с помощью не перевариваемого варева из полуправды, полулжи, полуумолчаний, полупередергиваний и полуфальсификаций (как правило, за счет подтяжки трактовки тех или иных фактов под необходимые, преимущественно сверху заданные рамки) дать какие-то разъяснения информации, почерпнутой обществом из мемуаров. В результате имеем то, что имеем, потому как эффект от усилий официальной пропаганды был как минимум нулевой, но, как правило, отрицательный. В результате любая попытка критического осмысления воспоминаний фронтовиков, что-де такого числа - как правило, накануне какой-либо красной даты в советских календарях - командир и комиссар его части, выступая перед бойцами, призвали их взять такой населенный пункт, воспринимается по меньшей мере как якобы безнравственное неверие тем, кто на себе испытал все ужасы войны. По сути дела, в гражданском обществе в сфере идеологии воспроизводится знаменитый в свое время религиозный принцип «веруй, но не умствуй», который, к слову сказать, с обратным успехом применяла советская пропаганда в постсталинское время. Проще говоря, попросту провоцировала именно «умствование» вместо верования на основе неоспоримых доказательств. Потому как последние не предоставлялись.

Не обходилось и без «особого вклада» так называемых инженеров человеческих душ, то есть писателей. Особенно же популярных и авторитетных. Колоссальную роль в формировании и укоренении анализируемого мифа сыграл, в частности, выдающийся советский писатель Константин Михайлович Симонов. Прежде всего своим знаменитым романом «Солдатами не рождаются». Там есть яркое описание и якобы самого факта наступления к празднику (23 февраля), и «признаков» бессмысленности приказа о таком наступлении и т.п. А когда подобное выходит из-под пера действительно «властителя дум» не одного поколения, к тому же в сотнях тысячах и даже миллионах экземпляров, а затем уже из поколения в поколение передается как в виде книги, так и в виде устных рассказов, то такие утверждения уже автоматически переходят в статус «общеизвестной истины». Тем более если учесть, что всем хорошо было известно, что сам Симонов не понаслышке знал о войне - он действительно писатель-фронтовик, при жизни, да и сейчас пользуется огромным авторитетом и уважением среди ветеранов войны. Так что вследствие всех этих слагаемых его писательский авторитет еще более укреплялся.

Конечно, никто и ни при каких обстоятельствах не посмеет оспаривать того действительно непреложного факта, что Константин Михайлович Симонов был исключительно талантливым писателем. Именно талант позволил ему создать если и не шедевры в прямом смысле, то, по крайней мере, действительно великолепные романы о войне. Но в то же время не стоит забывать и того обстоятельства, что Симонов создавал свои основные романы в период так называемой хрущевской оттепели, будучи под впечатлением ХХ съезда КПСС, доклад Хрущева на котором, как теперь уже окончательно установлено, был глобальным мошенничеством, о чем в обществе тогда не было известно. Более того. Не следует забывать и того, что по крайне характерной для нашей интеллигенции в целом «традиции» абсолютное большинство ее представителей весьма гибко изгибаются вместе с зигзагами генеральной линии верхов, пытаясь органично вписаться в новые веяния новой, точнее очередной, власти и устанавливаемого ею режима. Среди представителей нашей интеллигенции есть персонажи, в том числе даже и семейные кланы, которые умудрялись и умудряются более чем органично вписаться в требования любой власти… Так что К.М. Симонов в этом смысле не был исключением. Все это к тому, чтобы хотя бы в минимуме, но описать главные черты идеологического механизма, который породил рассматриваемый миф.

Если, например, взять описанную К.М. Симоновым в романе «Солдатами не рождаются» историю с наступлением по случаю 23 февраля 1942 г.[1], то при элементарном сопоставлении фактов не трудно будет заметить, как Константин Михайлович из художественных соображений и без всякого злого умысла сформировал устойчивый стереотип, превратившийся со временем в анализируемый миф. В данном случае приведу довольно большую цитату из прекрасной книги талантливых коллег по перу И. Пыхалова и А. Дюкова - «Великая Оболганная Война-2» (М., 2008): «Корни рассказов о “праздничных наступлениях” зимы 1942 года, видимо, следует искать в приказе народного комиссара обороны № 55 от 23 февраля 1942 года с поздравлением по случаю 24?й годовщины Красной Армии[2]. Этот приказ подводил итоги восьми месяцев войны и делал упор на том, что сила противника сломлена, Красная Армия перехватила инициативу и успешно громит врага. Залог этого успеха виделся в том числе и в исторических традициях, идущих от 23 февраля 1918 года, дня создания Красной Армии. В приказе давался перечень городов, освобожденных в предшествующий период: Калинин, Клин, Сухиничи, Андреаполь, Торопец. Из контекста следовало, будто освобождены они совсем недавно, т.е. накануне праздника. Приказ запомнился многим прежде всего потому, что был, по сути, первым позитивным приказом с начала войны, объявленным всему составу Красной Армии и Флота. Прием, использованный в нем, - перечисление ряда освобожденных городов в праздничном обращении, К.М. Симонов реализовал в своем романе, но поместил этот перечень в сводку Совинформбюро. Дело в том, что сводки Совинформбюро помнили все, именно по ним люди судили о ходе войны. В романе писатель немного подправил действительность в нужном ему ключе, в настоящей утренней сводке 23 февраля 1942 года никакие населенные пункты вообще не упоминались. Нечего было упоминать, Красная Армия по всему фронту отбивала контратаки противника и не двигалась вперед. Только в вечерней сводке 23 февраля 1942 года упоминается освобожденный город Дорогобуж. Но Красная Армия к его освобождению не имела отношения. Дорогобуж еще 15 февраля был занят партизанами и удерживался ими до лета. Трудно сказать, когда об этом знаменательном событии стало известно в Москве, в оперативных сводках Генерального штаба сведений о нем нет. Могло ли освобождение Дорогобужа претендовать на роль праздничного подарка или нет, но о нем сочли необходимым упомянуть в торжественный день»[3].

Однако Симонов не ограничился этим. Выдав на-гора описание мотивировки командующего взять населенный пункт Грачи к 24 часам - желание попасть в праздничную сводку Совинформбюро, - он тут же акцентировал внимание читателей на высоких потерях советских войск в ходе этого наступления. Более того. В качестве причины назвал неподготовленность наступления и неправильно выбранную тактику атаки в лоб, представив их как нечто абсолютное в тактическом мышлении командования того времени. Спору нет, такие, с позволения сказать, «тактические приемы» в то время еще были распространены в массовом порядке. Именно в то время на это обращали внимание даже Особые отделы в своих донесениях на имя Сталина.

Небольшой комментарий. Содержание безмолвных и в подавляющей своей части тщательно скрываемых от общественности архивных документов указывает на явную небезосновательность подобных утверждений. Возьмите, к примеру, докладную записку от 9 ноября 1941 г. начальника Управления Особых отделов В. Абакумова на имя наркома внутренних дел Л. Берия или докладную записку от 14 февраля 1942 г. Особого отдела Первой Ударной армии на имя В. Абакумова. В обоих случаях речь идет о действиях командования одной и той же армии. В первом документе В. Абакумов особое внимание акцентировал на том, что «наступление ведется вытеснением, а не уничтожением противника, не используются фланговые обходы. При наличии больших потерь материальных средств потери его в людском составе незначительны». Далее в записке «обращалось внимание на неудовлетворительную организацию питания личного состава, подвоза боеприпасов» и т.д. Проходит три месяца, и особисты вынуждены констатировать, что командование все той же Первой Ударной армии совершает грубейшие ошибки, в результате которых погибла едва ли не половина ее личного состава - из 78 тыс. чел. безвозвратные потери составили свыше 30 тыс. человек. Опять-таки отмечались все те же недостатки командования: отсутствие стремления к изучению возможностей для обходных маневров, захода в тыл или во фланги противника и особенно нежелание применять иные формы прорыва укреплений противника, кроме как лобовыми ударами, тем более без особых предварительных технических (в основном артиллерийских) усилий да еще и при серьезном некомплекте в личном составе, что приводило к массовым его безвозвратным потерям[4].

Однако все это отнюдь не повод для абсолютизации таких недостатков, как это сделал Симонов. Тем более что в романе он в качестве панацеи от всех бед выдвинул идею обхода. Красная Армия, к слову сказать, и его применяла, в том числе и в ходе Московского контрнаступления. Однако придавать этому тактическому приему статус панацеи - едва ли было оправданно. К примеру, в процитированных выше документах особистов говорилось не только об обходах, но и о других тактических приемах. Тем более что в основе не афишируемых некоторых неудач контрнаступления под Москвой все-таки были слабая подготовка и плохое техническое оснащение (как уже отмечалось выше, особисты били тревогу и по этому поводу), а не косность и шаблонное мышление командиров, игравшие, как это ни парадоксально, второстепенную роль. С одной стороны, нельзя забывать, что эвакуированная в спешном порядке промышленность еще не развернулась в полную мощь. С другой же, слабая подготовка была обусловлена тем, что кадровый состав РККА к концу 1941 г. более чем изрядно поредел в ходе боев первого, самого тяжелого, периода войны. Наращивание боевого мастерства у непрерывно пополняемого личного состава действующей армии тоже требовало времени, которого на тот момент попросту не хватало. Если все это тщательно учитывать, то тогда реальная картина без каких-либо дополнительных усилий выстроится как бы сама собой. Что и будет объективно.

Что касается мифа о приказе Сталина взять Киев к 7 ноября 1943 г., то он появился как бы в развитие, в порядке конкретизации первого. Это как бы «горячий шомпол», злоумышленно вонзаемый в сознание общества. Но это сугубо искусственное творение советской пропаганды, точнее, кинопропаганды, которое, при всей своей брезгливости ко всему советскому, взяла на вооружение пропаганда «демократов». Сообразили, супостаты окаянные, что можно выгодный миф слепить. Потому как в свое время партийные кураторы хотели как лучше - тогда все приурочивалось к праздникам, даже в кино, - но получилось-то как всегда. И в итоге 38 лет назад, в 1970 г., когда на экраны вышел очередной фильм знаменитой советской киноэпопеи Ю.Н. Озерова «Освобождение» - «Прорыв», посвященный событиям осени 1943 г., началось шествие анализируемого мифа. Потому что, подогнав сюжет под требования Отдела пропаганды ЦК КПСС, деятели кино, прежде всего сам Ю.Н. Озеров, создали более чем «убедительное» доказательство, что Сталин якобы приказал взять Киев шестого ноября 1943 г., якобы к годовщине октябрьской революции. В официально изданном в виде книги сценарии этой киноэпопеи именно так все и представлено, как, впрочем, и на экране. В результате «демократам» достался вполне пригодный для интенсивной эксплуатации миф, позволяющий чернить и Сталина, и военное командование, и вообще весь ход войны, особенно ее победоносный период.

А в реальности-то все было наоборот. Не давал Сталин указаний взять Киев к очередной годовщине Октябрьской революции! Ни разу не давал! Никому! Авторами лозунга «Освободим Киев к 26?й годовщине Великого Октября!» явились политорганы действующей армии, которые в пропагандистских целях воспользовались бросавшейся в глаза близостью сроков начала Киевской операции и годовщины Октябрьской революции. Сразу же хочу обратить внимание на то, что бросавшаяся в глаза армейских политорганов близость этих сроков возникла не в результате какого-то хитроумного замысла Сталина или командования на местах, а только в силу того, что предыдущая попытка осуществления операции по освобождению Киева с Букринского плацдарма попросту провалилась. Точнее, эта попытка была второй, до нее тоже имела место аналогичная попытка. Дело в том, что еще 23 сентября 1943 г. по личной инициативе командарма 60?й армии И.Д. Черняховского была предпринята попытка наступления на Киев. Закончилась она неудачей.

После этого 29 сентября Ставка ВГК направила командующему Воронежским фронтом генералу армии Н.Ф. Ватутину и представителю Ставки маршалу Г.К. Жукову директиву № 30197, в которой ставилась задача по разгрому киевской группировки противника и овладению Киевом. Главный удар наносился с Букринского плацдарма. Чуть позже появилась возможность действовать и с Лютежского плацдарма. Однако наступление с Букринского плацдарма не привело к желаемому результату. Несмотря даже на несколько попыток. Не было особого успеха и в наступлении с Лютежского плацдарма. В результате 24 октября Жуков и Ватутин вынуждены были направить в Ставку подробный доклад о причинах неудач наступлений с Букринского плацдарма, выдвинув одновременно предложения. В качестве причин неудач наступлений с упомянутого плацдарма были названы пересеченный характер местности, облегчавший противнику создание эффективной системы обороны, но затруднявший для советских войск использование танков, а также постоянный дефицит боеприпасов, вследствие чего обязательно предшествовавшее общему наступлению артиллерийское наступление осуществлялось по сокращенной программе. Что же до новых предложений по организации очередного наступления на Киев, то Жуков и Ватутин вновь предложили осуществить его все с того же Букринского плацдарма, мотивировав это тем, что для передислокации войск на другой плацдарм уйдет много времени. Кроме того, они считали, что в случае успеха, войска фронта под командованием Ватутина смогут выйти на оперативный простор и получат возможность развить наступление в нескольких направлениях. Исходя из этого они запросили Ставку о выделении еще одной общевойсковой и одной танковой армий. Согласно предложению Жукова и Ватутина наступление предлагалось начать 5 ноября 1943 г. Как видите, на первоначальное формирование близости даты наступления на Киев и праздничного дня - 7 ноября - в советском календаре Сталин никакого влияния не оказывал. Главная предпосылка к формированию такой близости состояла в неудачах нескольких попыток наступления, не говоря уже о том, что дату очередного наступления 5 ноября предложили Жуков и Ватутин.

Однако Ставка ВГК не согласилась с их предложением, о чем уведомила директивой № 30232. Более того, Ставка предложила перенести нанесение предлагавшегося Жуковым и Ватутиным главного удара с Букринского плацдарма на плацдарм севернее Киева, в связи с чем должна была быть произведена серьезная перегруппировка и передислокация войск. С Букринского плацдарма теперь должен был быть нанесен всего лишь отвлекающий удар. Наступление отвлекающего характера с этого плацдарма должно было начаться 2 ноября. А 3 ноября в наступление должна была перейти предназначенная для нанесения главного удара группировка наших войск севернее Киева. Овладение Киевом было запланировано на 5 ноября.

Как видите, и в данном случае не было никакой привязки к 7 ноября как дню очередной годовщины Октябрьской революции. Сроки наступления, как, впрочем, и темп запланированного Ставкой наступления (10-11 км для пехоты и от 10 до 40 км для подвижных соединений в сутки) определялись не увязанной с политическими праздниками прихотью Сталина, а всего лишь стратегической обстановкой, состоянием войск и накопленным опытом предыдущих наступлений.

Тем не менее бросавшаяся в глаза близость дат наступления и праздника не могла оказаться незамеченной политорганами 1?го Украинского фронта. Им ведь тоже надо было чем-то заниматься. Тем более что по существовавшей до конца советской власти «традиции» в преддверии 7 ноября всегда издавались призывы ЦК партии по случаю очередной годовщины Октябрьской революции, которые все по той же «традиции» должны были изучаться в партийных организациях. Вот Военный совет фронта и внес свой, если и не решающий, то, по крайней мере, весьма существенный вклад в возникновение в будущем мифа о якобы отданном Сталиным приказе о взятии Киева к 26?й годовщине Октябрьской революции. Потому как именно Военный Совет фронта выдвинул всеобщий лозунг «Освободим Киев к 26?й годовщине Великого Октября!». По тем временам и в тех условиях подобное, очевидно, было естественным. Только вот Сталин никакого отношения к подобным фокусам Военного Совета отношения не имел! Это «художественная самодеятельность» лично Военного Совета 1?го Украинского фронта!

Для Сталина же колоссальный смысл освобождение Киева имело не к 26?й годовщине Октябрьской революции, а вообще в силу глобальных стратегических соображений, в том числе в преддверии запланированной на начало декабря 1943 г. Тегеранской конференции глав правительств СССР, США и Великобритании. Как никак, но глава правительства и Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами государства, осуществляющего победоносные наступления на широком фронте, получал дополнительные серьезные политические козыри на переговорах с президентом США и премьер-министром Великобритании.

Что же до злоумышленно гипертрофируемых масштабов потерь в якобы приуроченной к 26?й годовщине Киевской наступательной операции, то они таковы. Операция продолжалась с 3 по 13 ноября 1943 г. За указанный период войска 1?го Украинского фронта понесли потери в количестве 30 569 человек, из них безвозвратные потери (убитые, попавшие в плен и пропавшие без вести) составили 6491 чел., что составляло приблизительно 1 % от численности войск фронта на начало операции. Санитарные потери составили - 24 078 чел., среднесуточные потери - 2779 чел., в том числе 590 чел. убитыми и пропавшими без вести.

Много это или мало? Несмотря на жесткость и даже жестокость такого вопроса, отвечать на него все-таки придется. Своим патологическим безумием «демократы» от истории довели дело до того, что для того, чтобы хотя бы слегка их образумить, приходится хлестать их точными цифрами потерь. А ведь речь идет о человеческих жизнях - жизнях наших же славных сограждан!

Итак, в период с 23 августа по 30 сентября, то есть в период так называемой гонки к Днепру потери наших войск составили 177 504 чел., в том числе безвозвратные - 46 293, то есть практически 7 % от наличествовавшего состава войск на начало «гонки». Санитарные потери за тот же период составили 131 211 чел., среднесуточные - 4930, в том числе 1286 убитыми и пропавшими без вести.

За период наступления с Букринского плацдарма с 12 по 24 октября общие потери составили 27 938 чел., безвозвратные 6498, санитарные 21 440, среднесуточные 2149, в том числе 500 убитыми и пропавшими без вести. В свою очередь потери в ходе наступления с упоминавшегося выше Лютежского плацдарма в период с 1 октября по 2 ноября составили: общие - 85 064 чел., безвозвратные - 24 442, санитарные 60 642, среднесуточные - 2578, в том числе 741 убитыми и пропавшими без вести.

Итого до начала якобы приуроченного к 7 ноября наступления потери составили (суммарно): общие - 290 506, в том числе безвозвратные - 77 233, санитарные - 213 293. Что в свою очередь означает, что в ходе победоносного наступления на Киев в период с 3 по 13 ноября 1943 г. общие потери были в 9,5 раз меньше, безвозвратные - в 11,89 раза меньше, санитарные - в 8,86 раза меньше!

Ну, и где же тут приведшая к массовой гибели войск бессмысленная жестокость якобы имевшего место приказа Сталина взять Киев к 26?й годовщине Октябрьской революции?! И вообще, где этот самый приказ?!

А его не было и нет в помине! Как и не было бессмысленной жестокости Киевской операции, когда за ее осуществление взялась непосредственно Ставка! Однако же, попробуйте вдолбить это в железобетонные лбы наших «демократов» от Истории! Любой, даже самый прочный отбойный молоток, предназначенный для самых твердых скальных пород, и тот сломается!


[1] Симонов К.М. Собрание сочинений: В 10 томах, М., 1981, т. 5, с. 48-49.

[2] Примечание И. Пыхалова и А. Дюкова: Русский Архив: Великая Отечественная. Т. 13 (2-2): Приказы народного комиссара обороны СССР, 22 июня 1941 г. - 1942 г. М. ТЕРРА, 19917, с. 156.

[3] Пыхалов И., Дюков А. Великая Оболганная Война-2. М., 2008, с. 17-18.

[4]

НВО. 2004. № 48, а также: Мартиросян А.Б. Трагедия 22 июня: Блицкриг или Измена? Правда Сталина. М., 2006.

Источник

12345  4.6 / 10 гол.
Lazertube.ru - средства вашего производства
Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь

Нет комментариев

Новости Разумей.ру

Назад

Достойное

  • неделя
  • месяц
  • год
  • век

Нас поддержали

Наша команда

Двигатель

Лучшее видео

Лента

Путин и выборы в США
Видео| вчера 00:32

Двигатель

Опрос

Какое будущее ждёт российско-украинские отношения?

Блоги на Разумей.ру

Ключи

педагогика текущий момент история И.В.Сталин политика наука технологии государственное управление Китай глобализация рабство идеологии порочность эгрегоры любовь прогноз вторая мировая война демократия на марше культура геополитика кино семья заговор информационная безопасность оборона мировоззрение малоэтажная Русь село здоровье матричное управление банки финансы кризис язык будущее человечность кадры соборность методология революции питание экология экономика статистика концептуальное движение голодомор дипломатия День Победы ключи к разумению мифы тарифы образование законодательство мемуары терроризм этнография философия преступность социология психология вероучения от социологии к жизнеречению наркотический геноцид Катынь космонавтика космология союзы богословие энергетика партии А.С.Пушкин пятая колонна различение мигранты киберпространство школа здравого смысла третья мировая война депрессия законы выборы небополитика творчество артефакты паразитизм спорт корпорации дискуссия фантастика диалектика Россия Путин Пётр I образ жизни музыка шпионаж международные организации искусство мнение

Статьи и обзоры

 


© 2010-2017 'Емеля'    © Первая концептуальная сеть 'Планета-КОБ'. При перепечатке материалов сайта активная ссылка на planet-kob.ru обязательна
Текущий момент с позиции Концепции общественной безопасности (КОБ) и Достаточно общей теории управления (ДОТУ). Книги и аналитика Внутреннего предиктора (ВП СССР). Лекции и интервью: В.М.Зазнобин, В.А.Ефимов, М.В.Величко, В.В.Пякин.