Свободы сеятель пустынный. Окончание

Свободы сеятель пустынный…

ОКОНЧАНИЕ

IV. I. ПРОБЛЕМА (ПРИЧИНА) НЕДОРАЗВИТИЯ «ТРЕТЬЕГО» СКЦ

или

как Лагарп во второй раз «похоронил»

«срединную империю»

Массированное насыщение всех «государственных» СМИ сюжетами из истории Российской империи, в которых разные «говорящие головы» силятся показать РФ наследницей великой державы – Российской империи, а её – наследницей Московского царства, с намёком на «третий центр Мира», говорит о том, что надвигается «большой передел мира», где российские политики надеются поучаствовать, имея ввиду исторический опыт православной Российской империи.

Трудно сказать, кто конкретно (точнее – через кого) «навевает» эти новые иллюзии, но факт остаётся фактом: Росссию в очередной раз собираются использовать «в тёмную» сразу оба СКЦ. В связи с этим, необходимо в более развёрнутом виде пояснить читателю о том, «какую Россию мы потеряли» в октябре-ноябре 1917 г. и насколько вероятностно-предопределённой была «федерализация» Российской империи и её преобразование в федеративную «красно-коммунистическую империю», и почему этот «проект» был прекращён на пике могущества 6-го приоритета ОСУ(О) этой державы.

Ещё раз подробнее… Во-первых, носителем замысла жизнеустройства христианского религиозного рабства («вынужденный» замысел императора Константина) в средиземноморско-европейском ареале, прикрывавшим собой более глубинный и древний замысел служения тварному иудейскому господу, созданному оккультными последователями междуреченского (шумерского) МЕКЦ, а, затем, передавшему «эстафету» Древнеегипетскому концептуальному центру (ДЕКЦ), была христианская церковь, получившая ещё во времена Римской империи статус государственного института[1], который, затем, был рецепирован во времена Карла Великого через признание статуса римского папы, непосредственно не управляющего делами империй и королевств, но являющимся почётным советником власти в мирских делах.

Вместе с тем, в период средневековой раздробленности и ослабления центральных институтов власти в Европе, римский престол начал играть роль арбитра как во внутри государственных, так и межгосударственных спорах, чем вызвал прямое противодействие в виде германизированной Священной Римской империи, пытавшейся возродить мощь и влияние франкской империи Карла Великого.

Однако, у римской католической церкви были не просто права, дарованные ей когда-то императорами, но и идеология, которой, в силу «низкоприоритетных» средств управления, применявшихся государями-феодалами в своём правлении, была им недоступна, в силу их необразованности (главным образом – не обучаемости).

И у Церкви была такая идеология, «перепрыгнуть» максимы который не мог ни один король! Вместе с тем – «священные римские императоры» пытались делать такие «замахи» – пример Базельский церковный собор, созванный по требованию «священного императора» Сигизмунда I и его вассалов, которые «воспитывали» очередного римского папу  Евгения IV «до смерти». Толкованием этих «высших смыслов» христианской Европы могли управлять только и исключительно церковные теологи и юристы, которых никогда не было в свитах королей!

Эту церковно-концептуальную основу заложил ещё Аврелий Августин, один из «отцов церкви», который призвал отличать справедливые войны от несправедливых в своем труде «О граде Божьем». Августин в своей работе «О граде Божьем» подробно раскрывает понятие справедливой войны, ее сущность. По этому поводу он резко высказывается: «вести войны путем покорения народов, расширять государство представляется делом хорошим для людей дурных, но для добрых – это только дело необходимости. Может это быть названо и делом хорошим, но только потому, что было бы хуже, если бы люди более несправедливые господствовали над более справедливыми». Он заключает, что несправедливая война – это война, направленная на покорение, грабеж, убийство людей. Такие войны ведут «дурные люди», которые прикрываются идеей мира, но «не того хотят они…а того, чтобы он был таким, каким им хочется его видеть». Справедливые же войны ведутся против несправедливых людей, т.е. подобный статус можно получить в случае оборонительной войны. При справедливой войне государства не должны опускаться до мести, до уровня несправедливых мужей, которые грабят города и убивают мирных людей. Августин приходит к выводу, что державы, которым несвойственна справедливость, напоминают разбойнические шайки. Таким образом, Августин пытается ограничить произвол войны. По его мнению, с моральной точки зрения, война справедливая считается не проявлением жестокости, а волей Бога, которая выражена в наказании виновных. Поскольку согласно Августину все в мире предопределено волей Божьей, то, значит, изначально предопределены и все войны в истории человечества[2]. Согласно этому учению, церковь превращалась в толкователя «высших смыслов» государственного управления, которая, ввиду слабости королевской власти, уже с X в. стала активно занималась миротворчеством («разводняком») в Западной части Европы.

С одной стороны, эта часть церковного учения ограничивала кровопролитие, стремясь сохранить кормящие её (и «возрождающийся» во дворце римских пап периферийный аппарат НГП) производительные силы. Однако, это же учение могло развязать руки и самим христианским правителям – этой сугубо «церковной теорией» стали злоупотреблять государства средневековой Европы, которые часто вели захватнические, грабительские войны облекая их в форму справедливой.

В части мотивов такого поведения разных церковных иерархов, нельзя точно ответить, способствовала ли данная теория сокращению количества войн и степени их жестокости или наоборот дала возможность правителям развязывать многочисленные военные действия, не боясь быть осужденными со стороны Церкви[3]. С точки зрения интересов «христианской цивилизации»  католическая церковь пыталась ограничить (и ограничивала!) в период «гольной» феодальной раздробленности военные действия «всех против всех». К X в., когда междоусобные войны (файды) были обычным делом, многие земли подвергались разорениям и опустошениям. От грабежа, поджогов противоборствующих сторон страдали крестьяне, горожане и сами священнослужители. В связи с этим, представители Церкви во Франции начали движение «Божьего мира». Впервые движение проявилось во время собора в Пюи в 975 г., когда епископ Ги Анжуйский собрал крестьян и рыцарей своей епархии. Епископ рассказал смысл идеи, заявив: «Поскольку мы знаем, что без мира никто не узрит Господа, то предупреждаем людей, во имя Господа, чтобы они стали сынами мира». В результате – рыцари поклялись, что впредь будут уважать владения церкви и крестьян. Движение стало быстро  распространяться в Европе. Если же клятва нарушалась, то провинившегося отлучали от церкви. Данное движение оказало заметное влияние на регламентацию военных конфликтов. Если теория справедливой войны обращала свое внимание, главным образом, на правителей стран, то при этом действия рядовых воинов почти не брали в расчет, поскольку считалось, что обычные солдаты не виновны, они лишь выполняют волю своего господина. Теперь же именно отдельные люди, которые участвуют в военных столкновениях, несли ответственность за свои действия под угрозой отлучения. Большую роль в ограничении насилия здесь играла клятва: «Я не буду уводить в плен ни крестьянина, ни крестьянку, ни слуг, ни торговцев. Я не возьму у них их денег, я не заставлю их платить за себя выкуп, я не буду брать и растрачивать их имущество, и я не буду подвергать их бичеванию». Данные клятвы заложили основу рыцарской морали и собственно так называемого «Кодекса рыцарской чести» в будущем. Вместе с движением «Божьего мира» существовало и «Божье перемирие». Это был еще один способ со стороны Церкви смягчить ужасы войны. Теперь запрещалось вообще вести какие-либо междоусобные военные действия в определенные дни недели (со среды до понедельника), нельзя было воевать и во время важнейших христианских праздников, как канун Рождества. Из этого следует, что представители Католической церкви в раннем Средневековье относились к войне с «пацифизмом», особенно если военные действия шли между христианами. Поэтому Церковь пыталась всячески смягчить и ограничить войну под давлением «своих» санкций. «Интересным» остается вопрос: какими намерениями руководствовалась Церковь, когда пыталась это сделать? Желанием защитить слабых и беззащитных или с целью обезопасить себя и свое имущество? Однозначного ответа не будет, скорее всего, в этом вопросе проявлялись «двойственность» интересов Церкви (возрождающегося НГП в «публичном» лице римско-католической периферии). Уже позже, в период классического Средневековья, ситуация начала резко меняться, чему способствовали объявленные самой Церковью «крестовые походы», санкционировавшие военное насилие в отношении «не христиан», что, естественно, девальвировало «высшие смыслы» Церкви и релятивировало так хорошо начинавшийся «церковный пацифизм». Это, в свою очередь, так же отразилось на отношении светской власти к Церкви, в которой она уже не видела прежнего духовного авторитета, а лишь дополнительный для себя инструмент власти над обществом (толпой).

Первым, кто понял «миротворческую опасность» Церкви, получавшую толкованием «высших смыслов» над-государственную власть был «священный» римский император Оттон, который резко ограничил «арбитражные»  права римских пап и даже начал оспаривать их инвеститурные права поставления епископов и даже прелатов на территории империи, мотивируя это своим статусом «помазанника божьего». Другие феодальные короли (и даже некоторые герцоги) следуя примеру «священных» императоров уже к началу XIII в. отобрали у римских пап почти все государственные привилегии, которые они получили в эпоху раннего средневековья «по инерции» (наследуемой культуре) Карла Великого.

Хрестоматийным примером такого инвеститурного диктата королей, в рамках одной и той же евангельско-павлианской (позднее – библейской) концепции замысла  феодального, толпо-элитарного жизнестроя, стала история Авиньонского 40-летнего пленения римских пап, как формы «дисциплинирования церкви» зарождающемуся французскому абсолютизму через «франкоприватизацию» римского престола. Мимоходом заметим, что, впоследствии, это чуть было не стоило потери Франции самой монархии в ходе 100-летней войны в пользу другого феодального хищника – королевского дома «плантагенетов» – английским королям.

 Были ли Понтифики в это время до конца свободны в своих желаниях-действиях?.. В любом случае, примирить монархов они пытались, либо делали вид, однако, никого из воюющих королей «по правилам святых отец» не «отлучая от церкви»[4] (к слову, это неплохо описывается и в «Проклятых королях» любимого автора В. Путина – Мориса Дрюона, особенно в последней книге «Когда король губит Францию»). К слову, процесс реабилитации Жанны д’Арк начался совместными усилиями светской и духовной властей, в целях демонстрации христианского единства – «для толпы». После «чудесного освобождения» Северо-Восточной Франции «посланцем» неизвестно какого духа (ПЭПО-эгрегора)  – лотарингской крестьянкой (не крепостной!) Жанной д, Арк, власть и Церковь временно примирились, видимо, для осознания ПЭПО-эгрегориального эффекта, творцами которого они (особенно – Церковь) вовсе не являлись. Однако, быстро осознав «не церковный эффект» а-ля Жанна, главные феодалы королевств снова взялись за своё – началась «великая западная схизма» – последняя схватка за инвеститурные права в церковной организации, апогеем которой стал «бесконечный» Базельско-Лозаннский Собор.   

После Великой Западной схизмы  в католической церкви начала XV в., несмотря на возврат в «родные пенаты», последовало медленное восстановление единого «папского престола» с параллельной борьбой за инвеститурные права со Священной (германской) римской империей – то есть, в этот период своей истории, западный СКЦ ещё не встал на «свои собственные ноги» и не мог выработать в государственно-правовых (экзотерических формах) формах «декларацию» о приоритете власти «белого человека – христианина», как основы планетарного мироустройства. Этому мешала конфептуальная неопределённость в организации управления в средневековой Западной Европе, где, кроме германо-римских императоров были ещё другие «растущие» национальные королевства, так же желавшие «поуправлять», в том числе и самой католической церковью, с целью усиления централизации и увеличения быстродействия исполнения королевских указов (эдиктов).

Вместе с тем, Римские папы стремившиеся ещё в условиях удобной им феодальной раздробленности стяжать в своих руках духовную и светскую власть отчаянно нуждались в альтернативной германско-имперской «точке опоры», которой они, по указанным выше причинам, не имели в Западной Европе, даже в «родной Италии», ввиду чего вполне логичной выглядела уния с православной церковью полудохлой Византийской империей в 1439 г. «Под эту унию» римский престол начал собирать добровольцев  для помощи византийским императорам для борьбы с турками-османами, зарабатывая авторитет на «справедливой войне», что, однако, не принесло желаемый результат и Константинополь, получив всего несколько сот добровольцев, всё же пал в 1453 г. Уцелевшей наследницей византийских императорских регалий, после кончины её отца на чужбине, стала «опекаемая» племянница последнего императора Константина Палеолога – Зоя Палеолог, получившая убежище при папском дворе[5].

С 12 ноября 1472 года Зоя Палеолог юридически стала второй женой великого князя Ивана III Васильевича, после того как Папа Павел II решил выдать Софью Палеолог замуж за великого князя Московского, чтобы, как считали историки РПЦ, при её посредстве приобщить Московское государство к Флорентийской унии и привлечь Вел. князя в союз для борьбы с возрастающей турецкой опасностью[6]. 

Однако, эта русско-православная версия тех далёких исторических событий носит характер гораздо более поздних домыслов (нарративов) православных историков, имея ввиду, что ничего подобного в «западных» источниках об этом ничего не было сказано, тем более, что, на тот момент самостоятельной (автокефальной) РПЦ ещё не было – патриарх Константинопольский святитель Дионисий I считал Московскую митрополию «младшей» (даже – епископатом) по отношению к Киевской – то есть не имеющей никакого самостоятельного значения. На последнее указывает и поведение папского легата – кардинала Антонио Бонумбре, сопровождавшего невесту Великого князя, и на протяжении всего пути по Московии демонстрировавшего населению литое католическое распятие как знак уже наступившей Флорентийской унии, согласно которой киевская митрополия, как старшая по отношению к «московскому филиалу», по канонам единой византийской (православной) церкви, к которой относилась и Московская, считалась частью единого, с 1439 г., «тела Христова» – объединённой католико-византийской церкви[7]. Павел II, «сватая» Софью,  тем более, не мог «желать приобщения» Москвы к Флорентийской унии, потому, что он был знаком как её участник с митрополитом Киевским Исидором – «делегатом от Москвы» на том самом объединительном Ферраро-Флорентийском церковном Соборе[8].

При таких «делах» и второй аргумент объяснения мотивов Павла II, то же – «не пляшет»: как можно было использовать «подданное» Золотой Орде, уже принявшей ислам (при этом, церковно не самостоятельное), Московское княжество – одно из трёх, на момент, «великих княжеств» Северо-Восточной Руси, включая Тверское и Рязанское. Насколько «нужным», в этих условиях, было «использовать» одно из трёх «великих княжеств» в борьбе с единоверцем Золотой Орды – турецким султаном, «хорошо дружившим» с золотоордынскими ханами? Придумать такой нарратив могли только «в доску имперско-православные» историки XIX в.[9].

Получается, что: «заряжая» Софью в далёкую восточную «ссылку» папа Павел II ставил перед своим не самым ценным (в отличие от Жиги) агентом влияния конкретную и достаточно тяжёлую задачу: исправление-до-окатоличивание» северо-восточных варваров, возомнивших себя продолжателями традиций византийской империи и церкви. В противном случае, согласно версии М.О. Кояловича и Ко, Павел II был: а) либо был полным профаном в церковном праве, б) либо полным невеждой в политической географии Европы, в) либо – тем и другим вместе взятым…то есть – полным дебилом, что мало похоже на политика такого уровня[10].

Вместе с тем, всё было, поначалу, гораздо прозаичнее, но… «всё интереснее» в дальнейшей исторической развёртке, демонстрируя в будущем «несколько политических игр в одной общей игре», предопределённых общим долгосрочным вектором целей, но явно не Московских князей и их потомков.

В феврале 1469 года к Ивану III от кардинала Виссариона приехал грек Юрий с письмом, в котором кардинал предлагал великому князю руку греческой царевны. Иван III согласился на брак и отправил в Рим своего посла — Ивана Фрязина. 

Однако сватовство затянулось, потому что московский митрополит Филипп (тот самый – «самопоставленный» князем) долго возражал против брака государя с униаткой, к тому же воспитанницей папского престола, боясь распространения католического влияния на Руси[11]. 

Пока шла борьба императоров с римскими папами, продолжались войны в Италии и следовали попытки феодалов присоединить новые земли, центральная власть в Священной Римской империи ослабевала. Постепенно, на протяжении десятков лет и столетий территория юрисдикции Священной Римской империи сокращалась, как шагреневая кожа. В конце-концов, в начале XVI века императоры отказались от своих притязаний на власть в Италии, упразднив «интернациональный» характер самой империи. С 1512 года Священная Римская империя стала именоваться Священной Германской империей[12].

При всём «неудобстве германизации» для самих «римских» императоров, и для клира Церкви, само название «империя» было одним из исторических символов зародившегося внутри её христианства, который нельзя было потерять, либо заменить, без ущерба «свЕтой вере», на какой-либо нарратив, особенно в период начавшейся очередной, «набиравшей обороты» реформаторской ереси.

В связи с этим, как представляется, «был объявлен кастинг» на «вакансию» места прибывания государственной штаб-квартиры «священной империи» (она же – место пребывания НГП в его тогдашнем виде)[13].

Москва, по всем параметрам конца XV – первой трети XVI вв., шла в этом списке «под первым номером», ввиду того, что уже объединила под единой властью государя все земли от Северного Днепра до Средней Волги, подчинив себе ханов бывшей Золотой Орды – а это – огромная, по европейским меркам территория, которая клином разделила единое до этого тюркско-исламское пространство на Московию и «восточные» с южными остатки Золотой Орды, создавая с севера реальную угрозу турецкому султанату, что объективно усиливало позиции единого «христианского пространства» в Восточной Европе. Однако, были в этой рулетке-лотерее ещё и «другие ц(с)ифири-номера»…

В то же время, Московское государство уже в 1526 г., во времена полу-византийского внука императора (сына племянницы последнего императора и в.кн. Ивана III), в порядке упреждения, уже «примерила», и политически (появился московский герб с двуглавым византийским орлом), и идеологически («Москва – Третий Рим») императорские регалии: Василий Иванович был признан всей «просвищенной» Европой единственным Государем всея Руси, которому стали подчиняться все князья (ханы) имевшиеся на территории Вел.Московского княжества какие-либо владения, что было равнозначно ситуации времён разложения Римской империи, в которой обосновались «варварские» королевства-федераты (по-русски – княжества). Это была почти полная государственно-правовая рецепция той Римской империи, которой «в подмётки не годилась» новодельная «священная римская империя», первый император которой не имел никакого генеалогического и политического отношения к «той» Римской империи, но, к которой, имел прямое отношение последний византийский император, от племянницы которого родился Василий III. Отсюда «вопрос знатокам»: у какого из «наследников» «той» Римско-Византийской империи было больше юридических прав быть центром европейской метрополии – у тогдашнего «декоративно-игрушечного» германского «свищенного императора», испанского короля Леона и Арагона (Испания) или у Василия III? И видел ли это тогдашний концептуальный центр Европы – Ватикан (и «пристроившийся» там в легатуре и легислатуре периферия НГП)? Конечно же видел! Потому – упреждающе и благословил брак Зои Палеолог с Иваном III, полагая, что при таком варианте развития событий будет духовно «окормлять» «будущего императора», родившегося от этого брака[14].

Однако, ввиду «плохих» на тот момент «прессы», почты и разведки, это послание не сразу «сработало», зато породило множество слухов во властной тусовке Европы, для проверки которых и был «заряжен» агент германо-австрийской (по совместительству – папского престола) империи Сигизмунд Герберштейн (он же словенец – южный славянин Жига[15]), который дважды (1517 и 1526 гг.) наведывался в Москву, при Василии III, и положительно оценивал систему великокняжеского правления, в отличие от европейской.

Ещё не опубликованное донесение Жиги эрцгерцогу Максимилиану I о первой поездке в 1517 г. стало известным, условно говоря, все-европейскому концептуальному «королевскому» центру (другой – светской части периферии НГП!) Западной Европы, иначе было бы трудно объяснить, почему испано-арагонский король и, он же – «священный римский император» с  1519 года, когда Карл I был избран императором Священной Римской империи под именем Карла V – издал в 1526 г. (год подачи «второго рапόрта» Жиги») указ о доставке (соответственно – ускоренном строительстве особых океанских судов – галеонов) которые, двигаясь караваном, в составе не менее 10 кораблей, «за раз», из Вест-Индии в Испанию, должны были доставлять в метрополию драгоценные грузы. Причем, на практике, часто такие караваны насчитывали 20 и более вымпелов[16]. Чтобы представить масштабы запланированных поставок драгметаллов из Вест-Индии достаточно привести сюжет из XVII в. про один из штормов 6 сентября 1622 года, когда из 28 галеонов каравана затонули 8, из которых позднее нашли только "Санта-Маргариту", с которой сумели поднять примерно половину груза. А вот от "Нуэстра Сеньора де Аточа" осталось только несколько кусков обшивки. Этот корабль нашли только в 1985 году после полутора десятков лет напряженной работы, сумев «отобрать у моря» ценностей на 450 миллионов долларов – и это только часть груза одного галеона. Последнее даёт представление о том, какие сверх-прибыли давали эти, везущие дармовое награбленное, регулярные рейсы из Испании в Новый Свет и обратно. Соответственно, 1 млрд. долларов за 1 год приносил один галеон. Следовательно, один этот караван, без учёта потонувших потерь, принёс испанской казне 20 млрд. долларов в год, в ценах 1985 г. Это указывает на то, что дворы западных монархов («светская» часть периферии НГП) так же стали готовиться к судьбоносному решению о назначении центра новой, не-игрушечной (как германо-римская) европейской империи, у которой, ввиду растущей финансовой мощи, будут стоять совсем другие, неведомые им пока задачи (но ПЭПО-эгрегориально считываемые их грандиозность), нежели в предыдущем Средневековье, а, значит, по законам конкуренции[17] надо успеть стать первыми в этой гонке по разделу этого общеевропейского пирога над-государственной власти. Таким образом, первая половина XVI в. была переломно-судьбоносной для решения вопроса о том, где «будет сидеть» подчинённый супер-концептуалам не-Ватикана (там – только часть периферии НГП!) правитель объединённой Европы – на её Западе (в полуостровной части), или на Востоке (в Хартленде)?

Поэтому, вслед за «ничего особо» не понявшим Василием III, «свой ход» должны были сделать монархии Западной Европы…которые, как они это понимали, в меру своего средневекового сознания (ниже церковного), своими дарами могли выкупить право метрополии возрождённой христианской империи, при безусловной поддержке Церкви, при этом, не понимая того (средневековый королевский идиотизм), что это не «тысячелетнее» состояние, как было с Римом, но за которое придётся постоянно бороться и доказывать Церкви и «сидящим» в Ватикане легатам-концептуалам свою дееспособность… И поплыли в Западную Европу караваны королевских судов с «дарами волхвов» «наместнику Христа» (вполне евангельский сюжет из библейского инфообеспечения) в Ватикане, на которые там были учреждены различные ордена «рыцарей плаща и кинжала» для дальнейшей «концептуальной работы». Первым, преуспевшим в этом «предприятии» (гонке за имперским призраком), оказалась католическая Испания, король которой Карл I стал следующим «по очереди», и римским императором с цифрой «5»…Который, даже не понимал откуда (от господа ли?) ему привалило такое счастье – но, как оказалось (о чём ему, конечно же «не сказали») , – от ненавистного сефарда[18], который в год первой инквизиторской порки ненавистных испанской короне сефардов, открыл источник будущих баснословных богатств не только соединённым испанским королевствам, но и всей Западной Европе, и, в первую очередь, конечно Ватикану.

Это было первое «реальное дело», которое НГП выполнил руками своей еврейской периферии, в глубочайшем секрете от Римского Папы и христианских королей на излёте зрелого Средневековья, чем обозначил себя впервые за 1500 лет управленцем режима П-К. ЕДБД[19] тут же, по ненадобности, выкинули подальше, в Северо-Западную Европу –  в земли теперь уже бывшей, «священной германо-римской империи» – Нидерланды, которую так же, как и испанских сефардов, методично готовили к порке руками испаноязычной «святопрестольной» инквизиции – карательного органа Священной римской империи, с целью превращения «наказываемого» в будущего могильщика своего палача, у которого тот будет отбирать трофейные «американо-индийские» богатства…которые хошь-не хошь любой отморозок-разбойник хранит в банке…явно не стеклянной! Забегая вперёд скажем – ЕДБД предстояла «опасная служба[20]» в Германии, Польше и будущей Российской империи, в которых никто не собирался жалеть инструмент становления будущего мирового господства, посредством всё того же американо-испанского золота, которое «они» некогда «открыли» в Америке, а так же на основе РСП…

В то же время, одурманенная самонаведённой иллюзией из разряда политических заготовок церковного ПЭПО-эгрегора, «тупо», как и все европейские монархи, не понимающая многовариантности европейских полит-церковных игр Ватикана, самопровозглашённая «московская церковь» и окормляемая ею великокняжеская элита упорно двигалась в уже предопределённо «закрытое окно возможностей», мечтая о византийском величии новой империи (было же обещано, вместе с невестой Софьей, как типа приданное! Вопрос только – кем обещано и кому?!), в пределах имеющейся «столетней» политической инерции и того ресурсного объёма, который ещё пока позволял «надувать щёки» до размера «имперских», за счёт самоцветов и ценных мехов Урала и Восточной Сибири.

Иван IV, уже воспитанный византийским семейно-родовым ПЭПО-эгрегором, под чутким управлением митрополита Макария, воспринял это как максиму своего бытия, легко приняв царско-императорскую коронацию из рук своего воспитателя. Трагическая судьба этого первого русского царя-кесаря, оказавшегося в обидной роли бастарда, ожидавшего «законное наследование римского престола», но, при этом не пошедшего (за что его и возненавидел «христианский «запад») на сделку с Ватиканом, должна была бы «пойти впрок» будущим московским «кесарям», но не пошла... о чём сухо повествовала хроника последней Ливонской войны и её заключительный акт, связанный с «миротворчеством» Ватикана[21].

Успех миссии Поссевино был в большей степени символическим и формальным, нежели практическим с точки зрения его главных, религиозно-политических целей: воюющие стороны и так уже были истощены и готовы были заключить мир, уния не была подписана, упоминание папы в протоколе служило лишь авторитету посредника-иезуита. Эти эпизоды наглядно иллюстрируют, что для Антонио Поссевино престиж папы и интересы католической церкви стояли неизмеримо выше принципов дипломатической беспристрастности и нейтралитета, которых требовала от него роль посредника.

Итог: Иван Грозный наконец понял, что реального императорства ему не видать, «как своих ушей», так как предавать «святую веру своих отцов» он не собирался, а в обещания папы он не верил. Возможно, он так же понял, что всю свою царскую жизнь он гонялся за «призраком империи» - то есть не достиг определённого своей «самокоронацией» результата. Осознание этого возможно и стало причиной его скорой кончины в ещё не старом возрасте – в 53 года. Преждевременный уход из жизни талантливого политика и стратега Ивана Васильевича спровоцировал боярскую смуту, приведшую к иностранной интервенции и временной потере суверенитета. Такой достаточно дорогой для Московской Руси стала плата за наведённые католической церковью иллюзии «возрождения византийской империи» в лице Москвы-Третьего Рима. Однако, урок не пошёл впрок…

«Романовское» царство, лишённое имперского «замаха-размаха» (ощущения имперской идентичности) Ивана IV, а так же возможности собирать-отбирать американское колониальное золото, стало «хиреть» и отставать от «западного» конкурента на звание резиденции Атлантического СКЦ. Именно поэтому, возникшая в результате Северной войны, Российская империя, несмотря на успешную военно-техническую модернизацию, путём резкого сокращения населения, могла лишь на короткий исторический период считаться «империей», что могло, по инерции, продолжаться не более жизни трёх поколений, получивших в свои семейно-родовые эгрегоры «имперскую» алогритмику мышления и действия. Однако, этот ПЭПО-эгрегориальный эффект, без экономической подпитки великодержавного энтузиазма вероятностно-предопределённо должен был либо «затухнуть» как это случилось с воинственной Швецией, претендовавшей на роль великой европейской державы, либо «вытащить» из фрактальной экономики страны необходимые для общинного расширенного производства населения ресурсы и тем «прослабить» демографию державы на будущие столетия.

Экономически «надорвавшись» за 100 лет от «петровской» имперской нагрузки, в отсутствие колониальной «подпитки», Российская империя (Великое Московское княжество – Московское царство) стала «прогрессивно» (в смысле математической прогрессии-регрессии) отставать от «запада»[22], постепенно хиреть, превращаясь в прокси-государство ближайших европейских соседей, а в перспективе – в будущее «фронтовое предполье» НГП, в его «вечной» борьбе с ДСКЦ…Это – из-Тория, которая, как известно, не имеет сослагательного наклонения.

Однако, если бы в начале XIX в. Российской империей правил хотя бы такой же, как другие евромонархи того (начала XIX в.) времени (не говоря о Петре I), то у РИ появился бы шанс войти в следующем веке в «пятёрку» самых промышленно-развитых держав планеты. И это был бы вовсе не сценарий из разряда «фэнтэзи»! Он появлялся как бы «сам собой» из никем не прогнозироававшейся в Европе победы РИ над наполеоновской Францией, награбившей за 15 лет часть огромных богатств Западной Европы, награбленной ею за предыдущие 200 лет, в заморских колониях. В связи с этим, Александр I мог бы, по законам войны, независимо от союзников (они же предатели, воевавшие за Наполеона!), мог бы заставить «поделиться» – наложить миллиардную контрибуцию золотом на побеждённую Франции, в целях компенсации ущерба, причинённого России наполеоновским нашествием и подготовкой отражения этого нападения[23]. Эти безусловные экономико-политические предпосылки просто обязывали европейского правителя даже очень-очень среднего умственного уровня буквально требовать возмещения ущерба, так как к этому обязывало «полуторасотлетдавние» положения Вестфальского мира, в духе Гуго Гроция[24].

В связи с этим, видимо, стоит объяснить как объективно (статистически «горбовые») последствия имело бы для РИ и всей европейской политики законное наложение Александром I контрибуции на наполеоновскую Францию[25]:

вливание этих средств через казну даже в экономику крепостнической России позволило бы произвести техническую модернизацию имеющихся предприятий, прежде всего военно-казённых, перевести «на пар» транспорт РИ и ещё до конца первой четверти  XIX в. – построить железную дорогу «из Петербурга в Москву», а, возможно, и из Петербурга в Варшаву, соединившись с прусскими железными дорогами; построить паровой военный флот на Балтике и Чёрном море, с целью морской защиты своего ближнего фронтового предполья; к середине века построить железную дорогу, соединяющую Центр и Новороссию (возможно – до Севастополя). Реализация этого военно-технического плана исключила бы катастрофу «Крымской войны» и предопределила бы катастрофу турецкой империи, которой бы пришлось убраться из бассейна Чёрного моря, а РИ – занять господствующее положение на Балканском полуострове и в Центральной Европе, расширив границу Западного предполья, до «полуостровного перешейка» по линии – Карпаты – Балтика, исключив воссоздание Германской империи и будущей угрозы с Запада, и превратив Восточную Балтику во «внутреннее море» РИ.
Наложение такой тяжкой контрибуции на побеждённую Францию, превратило бы её в третьеразрядную державу, экономика которой смогла бы преодолеть эти потери не раньше чем к началу XX в., в то время как Россия и…США ушли бы далеко вперёд. Экономика Великобритании, даже с колониями не смогла бы противостоять Российской континентальной империи, которая так бы и осталась главой Священного Союза. Ни одной буржуазной революции в Европе не смогло бы произойти из-за «нависания» мощной армии и флота над всей континентальной Европой.
В РИ уже к концу XIX в. переместился бы центр метрополии НГП.
США так и остались бы задворками «цивилизованного мира» со своим «пакс американа», ввиду нахождения Аляски в составе России.
ДСКЦ так и не смог бы «подняться», оставаясь «экономическим музеем планеты» в лице средневековых азиатских империй Китая и Японии.

Такая заманчивая, но, вполне вероятная картина возможного будущего нашего отечества с 500-миллионным населением могла бы быть возможной, если бы не такая «историческая мелочь», как «система воспитания Лагарпа» (а по факту – дистанционное управление российским императором), выбранная Екатериной II для будущего наследника престола, не заложила нужную НГП «предикцию[26]». В свою очередь, такое решение могло быть продиктовано желанием (тайный мотив[27]) воспитанницы лютеранской конфессии, исподволь подготовить будущую антиправославную фронду в лице императорской фамилии. Лекарство оказалось хуже самой болезни, лишь усилив погружение царской семьи в религиозные догматы «московского» православия.

Вместе с тем, такая не состоявшаяся социально-экономическая «планида» евразийской державы, «прорубившей окно в Европу», но так и не «влезшая» туда, по ментальным (умственным) причинам своих после-петровских правителей во второй половине XVIII – начале XIX вв., вовсе не означала какой-то последующей умственной эволюции квази-имперской московско-петербургской элиты, которая, ввиду огромных (благодаря территории – от Балтики до Тихого океана) ресурсам, приходящимся «на душу» императорской фамилии и её прихлебателей, могла ещё довольно долго (лет 200, наверное) паразитировать за счёт территориально-ресурсной ренты «срединной державы», получая, к тому же, ещё и торговую ренту от потоков товаров (туда-обратно) по древнему «шёлковому пути»…Но, НГП не был бы СКЦ, если бы упреждающе, концептуально не обезглавил бы в первой трети XVIII в. дополнительно на второй верхний уровень[28] толпо-элитарную пирамиду Славяно-Русского государства[29], сформированную ещё на стадии формирования независимого от Золотой Орды гособразования.

В этом смысле необходимо вспомнить о колониальной политике самой Орды в отношении Руси, которую по дурости, или вредительству не замечает такой «политолух»-китаевед (агент влияния ДСКЦ), как «Андрей Девятов», уже 20 лет нлп-программируя  интернет-хомячков в пользу «новой орды» под водительством мифического «белого царя». А политика, действительно, в отношении русской колонии образца XIII в. монгольского прокси китайской империи (как бэ «империи Чингиз-хана») была очень даже странной для монголов-язычников: они, после победы, не разрушали монастыри и, более того, освободили церковные учреждения от своего «имперского налога». За это, церковь должна была славить в проповедях «царя татарского», не позволяя, впоследствии, Василию Тёмному именоваться «царём». Если это была «инструкция» от наследников Темучина[30], то кто (?) их «надоумил»? Явно не «советники»-китайцы, шедшие в обозе монгольских войск (а вдруг?)! Тогда ктооо…? И тут мы в «славных» русских летописях натыкаемся на исторический факт того, что одновременно с Вел.князем Александром (Невским) в Орде «гостило посольство римского папы», склоняя хана Батыя к принятию христианства…Так или иначе, но на язычника-хана было безусловно оказано магическое воздействие того же класса, какое когда-то было оказано на его деда Темучина в китайской тюрьме, после которого тот стал «Чингиз-ханом». Кроме всего прочего, это показывает ту огромную, ещё, для того времени, ПЭПО-эгрегориальную мощь БПА(Э), сформированного, за 2000 лет до того в «концептуальных храмах» ДЕКЦ[31], которой не в силах противостоять ни один элемент, с/системы «человечество» не обладающий Человечным типом строя психики[32].

Таким образом, оккупационный режим Золотой Орды сохранил и усилил экономическую мощь церковной организации Северо-Восточной Руси, заложив «на будущее» противоядие против «концептуальной властности»[33] её князей и бояр, которая для ДСКЦ была, как представляется, страшнее, чем открытое противостояние с будущим Западным СКЦ-НГП. Именно этим можно объяснить лояльность китайских «руководящих коммунистов» к деятельности на территории КНР приходов РПЦ, которая воодушевила «зюгановцев»[34], ставящих свечки в ходе рождественско-крещенских «подвигов», видео о которых распространил в соцсетях миллиардер тов. Грудинин!

Был у срединной Славяно-русской евразийской державы и третий «шанс» стать метрополией НГП уже в реальности, созданной «империализмом»…

IV. II. ПРОБЛЕМА (ПРИЧИНА) НЕДОРАЗВИТИЯ «ТРЕТЬЕГО» СКЦ

или

как тандем Хрущёв-Горбачёв в третий раз «похоронил»

«срединную империю»

Итак, был ли у срединной Славяно-русской евразийской державы и третий «шанс» стать метрополией НГП ? Был…и сейчас ещё многие помнят тот общественно-политический строй, из развития которого так и не состоялось воплощения Замысла Справедливого Жизнестроя, который в истории именуется как СССР.

Сейчас ооченько многие, из тех, кто спешит выслужиться перед властью, и замазывая грязью достижения Советской власти и, конкретно ВИЛ и ИВС, не указывают причин, а по другому не могут объяснить того, почему, достигнув пика военно-экономического могущества, третья – «красная империя», новым сверх-усилием оказалась исторически недолговечной, продержавшейся всего на два поколения дольше Российской империи Александра I – Николая I, оставив тем не менее огромное военно-техническое наследие тем, кто управляет её остатками всё ещё позволяющими претендовать на роль великой державы. Не умение «это» доказательно объяснить, наводит на мысль, о том, что эта «тайна сия велика есть» не столько для советского прошлого, сколько для настоящего полуимперского бытия Расы-Руси-России.

Что касается Советской власти, которую «мазнули»...После «политической смерти» ИВС усилиями Никиты, то её не было уже де-факто, так как уже не было во главе СССР ни одного оставшегося в живых «твердокаменного большевика».

Де-юре она исчезла после принятия "брежневско-хрущёвской" конституции "развито-кудрявого социализма"(1977 г.), с внесением туда 6-го пункта о КПСС как о руководяще-направляющей роли, политическом ядре советского общества - вы же сами в "партии травкина", насколько я знаю, боролись с этой статьёй (особенно - Травкин - "с пеной у рта" на съезде Советов!). А власть Советов была де-юре восстановлена при горбатом, когда были приняты законы РСФСР о Советах всех уровней, как полномочных органах власти. Потом их трёхпалый, образно говоря "расстрелял" в Белом Доме в 93-м. Вы действительно всё это не помните, или?... Какая там советская власть, если после "воцарения", с подачи дурачка Шелепина и его "комсомолят", Брежнева, СССР внутренне разложился от «госсоциализма» до государственного менеджерского капитализма в оболочке КПСС, "эффективные менеджеры" которого как могли попирали власть трудящихся на уровне местных Советов, грозя гневом министерств и ведомств "особо не обучаемым". Нельзя мазнуть то, что и так 20 лет вымазывали соцдемократическим парламентским дерьмом и словоблудством под видом "власти Советов", после ухода в мир иной тов. Сталина...

Именно с этого 4-го приоритета ОСУ (О) начинается падение «красной империи» из-за абсолютно безумных по своей сути хозяйственно-экономических реформ Н. С. Хрущева. Хозяйственное поведение Хрущева, при взгляде «со стороны» характеризовалось поговоркой: «После нас –хоть потоп». Этот необучаемый идиот, чем-то напоминавший Аракчеева и градоначальника Василиска Семёновича Бородавкина (история одного города М.Е. Салтыкова-Щедрина) изо всех сил стремился войти в историю, уничтожив «сталинское наследие» - Машинно-Тракторные станции, которые находились на полном гособеспечении, и заставив колхозы выкупить технику и оборудование для ее ремонта по себестоимости, и тем создал все условия для невозможности быстрого и качественного восстановления поломок в сельхозтехнике, что привело к снижению производительности колхозного труда, и «похоронило» дальнейшую «социализацию» колхозов. После этого горе-реформатор решает объединить мелкие колхозы и совхозы, в более крупные образования, предоставив всем субъектам экономики больше свободы в рамках Совнархозов, не создавая все условия для более успешного функционирования, как это было при Сталине, а даруя им свободу действий и ставя перед ними завышенные показатели целей. В результате этой «салтыково-щедринской реформы» сельского хозяйства была подорвана продовольственная безопасность и Советский Союз был вынужден обратиться к странам Запада (в основном к Канаде  и США), регулярно закупая у них крупные партии продовольственных товаров, т. к. собственное хозяйство благодаря разным «реформам кукурузника» впало в глубокий кризис, который преодолевался лишь в ходе буржуазной по-сути «либермановско-косыгинской»  реформы, возродившей «рынок труда» и превратившей СССР в сырьевой придаток Запада, в целях продовольственного импорта. «При Брежневе», в 1970 году была заключена «сделка века», согласно которой Союз обязался поставлять в ФРГ 3 млрд. кубометров природного газа ежегодно в обмен на трубы для газопровода и оплаты товаров народного потребления. Таким образом, Советская Россия (СССР) окончательно встроилась в 4-ый приоритет управления, приняв правила игры Атлантического СКЦ, став уже вполне потенциальным прокси-государством. Разрушив, таким образом, 4-й приоритет ОСУ, «самоликвидаторы социализма» взялись за третий приоритет ОСУ– изменив «сталинскую» Конституцию, под диктовку «хельсинского совещания», чем создали условия для уже политического «перехода» «под руководством партии» к открытой буржуазно-политической контрреволюции, уже при Горбачёве-Ельцине.

Однако, впервые за всю историю славяно-русской общинно-мезолитической срединной державы, всё началось с 1-приоритетного, концептуально-мiровоззренческого приоритета (Замысла Справедливого Жизнестроя[35]), обладателями-носителями которого являлся лишь узкий круг истинных большевиков[36], во главе которых, после Ленина (и, в итоге, в конце жизни оказавшийся одним единственным) стоял Иосиф Сталин. К превеликому сожалению его ключевая, но, к сожалению, последняя предикция-коррекция «Экономические проблемы социализма в СССР», не была ни понята, ни принята к сведению его преемниками[37] – высшим руководством страны, по причине отсутствия соответствующей кадровой базы, которая, двигаясь в том же векторном направлении, оказалась бы способной подхватить знамя КОБЫ, и которую он, так же, к сожалению, не смог воспитать.

И, несмотря ни на что – Слава этим людям, их делам, поступкам и ошибкам!

IV. III. ПРОБЛЕМА (ПРИЧИНА) НЕДОРАЗВИТИЯ «ТРЕТЬЕГО» СКЦ

или

как тандем Горбачёв-Ельцин и его последователи в четвёртый раз «хоронят»

«срединную империю»

У сегодняшней Российской Федерации, являющейся продуктом сознательного отказа от имперской идеологии и политики второй половины 80-х – 90-х гг. XX в., несмотря на приостановленный Путиным имперских остатков срединной державы складывается очень непростое положение.

У шахматистов это положение называется цугцванг, а в «большой американской политике» это именуется step by step, когда каждый следующий ход воюющей стороны ведет к ухудшению тактического, а, затем, и стратегического положения. Против страны довольно-таки успешно применяются все виды ОСУ(О) согласно ДОТУ, которые, в свою очередь нашей стороной не применяются в полном объёме и необходимой иерархической упорядоченности, являясь результатом инверсий регулярно вносимых со всех уровней власти и управления. При этом, концептуальным пониманием происходящих событий обладает ничтожно малый процент населения России, не считая случайных «рекрутов», мимоходом забредающих на инет-ресурсы, традиционно известные как «кобовские».

И это нисколько не удивительно, а вероятностно-предопределено, в силу того, что более 30 лет в обществе средствами имперской анти-культуры, в нашей стране выстраивалась модель толпо-элитарного общества, где основной задачей толпы было выращивать из своих детей «культурных потребителей»[38], чтобы они «служили сами себе», и ни в коем случае не стали Человеками-Разумными[39].

Казалось бы, построенная во время СВО система пропаганды должна работать безотказно, но к счастью Глубинное Целостное Русское мiропонимание, за которое ответственна древняя, до-библейская культура мезолитической общины[40], и которое способно распознать любую ложь путём задавания «правильных вопросов», перейдя к концептуально-значимым выводам. На интуитивном уровне это происходит у большинства русских людей «в пограничной ситуации» – «на передке», когда военнослужащие переосмысливают свою жизнь, может обрести человечный тип строя души (психики).

Именно эту категорию живых «фронтовиков» (не «народных»!) боится, как смерти, возвращения с СВО продажный олигархат «новой России» – ведь те бойцы, что обрели целостное мозаичное мiропонимание, уже иначе будут воспринимать весь тот бесконечно-лукавый поток информации, который «современная реальность» обрушивает на каждого индивида. Вернувшиеся ветераны будут пытаться обустроить свою жизнь по-Совести, в ладу с Промыслом, при этом чувствуя диссонанс с той политико-экономической реальностью, которая сложилась на протяжении последних 35 лет непрерывного антинародного предательства олигархата в нашей стране.

            Они смогут стать элементами той новой кадровой базы, которая, сформировавшись бесструктурным образом, будет ставить перед собой и обществом, в целом, задачу по восстановлению справедливости и обеспечению безопасности как своей семье, так и обществу в целом, и как следствие – не только в своей стране, но и в мировой цивилизации. Важно отметить, что бойцы, довольно долго воюющие «на передовой» и каждодневно рискующие своей жизнью, перестают испытывать тот ветхозаветный страх, который им навязывает «Библейский проект», задача которого, как раз и заключается, что бы превратить индивидов «человек разумный» в пасущиеся мирные народы, которых можно и должно резать или стричь. В ходе этой не выполненной молодым Пушкиным задачи, и переданной нам в своём послании, у этих ветеранов-фронтовиков возникнет масса вопросов, ко всем тем, кто «грузил» их либерально-буржуазной пропагандой…а придётся ответить…несмотря ни на какие «технологические» приёмы «законодательных изменений» и «политухищрения» будущих предвыборных кампаний…так как БОГ (Надмирная Реальность) не будет безучастен к этому третьему историческому акту предательства правящей элитой того народа, который, без преувеличения, выстрадал воплощение на Своей Земле Замысла Справедливого Жизнестроя!

СОБОР ОБЩЕСТВЕННОЙ ИНИЦИАТИВЫ (СОИ)

[1] Церковное право стало частью Кодекса Феодосия, которое, впоследствии подтвердилось законодательством Юстиниана

[2] См. Рудаков Н. А., Митрофанов В. П. Отношение Католической церкви к войне в эпоху Средневековья // Вестник Пензенского государственного университета. 2021. № 2. С. 4.

[3] См. См. Рудаков Н. А., Митрофанов В. П. Отношение Католической церкви к войне в эпоху Средневековья // Вестник Пензенского государственного университета. 2021. № 2. С. 4.

[4] «Чуяла кошка чью мясу съела» - потому и имитировали «миротворчество», в связи с чем причинность «смуты» 100-летней войны довольно прозрачна – проучить зарвавшихся феодалов и показать им «кто в европейском доме хозяин?».

Ещё в 1465 году Зоя вместе с младшими братьями (Андреем и Мануилом) была вызвана отцом (братом погибшего императора Константина) с острова Корфу в Рим. После смерти отца Зоя и её братья оказались на воспитании двора папы Павла II (1464–1471 годы), их опекуном был кардинал Виссарион (ранее митрополит Никейский, подчинившийся Флорентийской Унии).

Находясь под опекой папы Римского, дети, хотя и были крещены в православии, но воспитывались как католики (что явно предопределило «раздвоение» их сознания). Греческое имя принцессы Зои, по церковным соображениям было вынужденно изменено на Софию.

[6] https://drevo-info.ru/articles/16552.html

[7] https://weekend.rambler.ru/read/53038030-chto-takoe-florentiyskaya-uniya-i-pochemu-pravoslavnye-585-let-nazad-ee-otvergli/

Самое большое чего мог ожидать папский престол, так это – напомнить присутствием своего легата-кардинала на обряде венчания Софьи и Ивана христианам восточнославянского «мира» о подписанной от их имени унии (церковное право – как-никак!), а так же хиротонии (в будущем!) более лояльного к флорентийской унии Киевского митрополита, после ухода в мир иной «мятежного» митрополита Григория, «сидевшего» вместо «почившего в бозе» Исидора, уже не в Москве, а в Киеве, которому и должен был подчиняться его «московский филиал», и его глава – как бэ митрополит Филипп, поставленный «московскими властями» (в духе европейской схизмы) на должность, в нарушение иерархического церковно-юридического порядка. https://ru.wikipedia.org/wiki/Ферраро-Флорентийский_собор

Совсем перепутавшие сюжеты XV и XVI вв. (Ивана III и Ивана IV), находившиеся «на коротком поводке» у Святейшего Синода Российской империи, который «грезил» панславянским царством с центром в Константинополе. При этом, как и сейчас, их не интересовали исторические факты сами по себе – они были одержимы  имперско-православной идеологией, для которых был любой, похожий на имперский, «звон». Последователи и ученики этих одержимых получили, затем,…полное крушение уже имевшейся реальной империи[9] вместо грезившейся-вожделенной ими. Ярким примером таковых был М.О. Коялович – идейный борец с униатской церковью не даёт («не видит в упор») объективно-исторической оценки Н. М. Карамзину в его панегирике Ивану III, при том, что тот писал исторически абсурдные вещи в отношении политических последствий его брака с Софьей: < …Иоанн, рожденный и воспитанный данником степной орды, подобной нынешним киргизским, сделался одним из знаменитейших государей в Европе, чтимый, ласкаемый от Рима до Царьграда, Вены и Копенгагена, не уступая первенства ни императорам, ни гордым султанам; без учения, без наставлений, руководимый только природным умом, дал себе мудрые правила в политике внешней и внутренней; силой и хитростью восстанавливая свободу и целость России, губя царство Батыево, тесня, обрывая Литву, сокрушая вольность новгородскую, захватывая уделы, расширяя владения московские до пустынь сибирских и Норвежской Лапландии, изобрел благоразумнейшую, на дальновидной умеренности основанную для нас систему войны и мира, которой его преемники долженствовали единственно следовать постоянно, чтобы утвердить величие государства. Бракосочетанием с Софией обратив на себя внимание держав, разодрав завесу между Европой и нами, с любопытством обозревая престолы и царства, не хотел мешаться в дела чуждые: принимал союзы, но с условием ясной пользы для России; искал орудий для собственных замыслов, и не служил никому орудием, действуя всегда, как свойственно великому, хитрому монарху, не имеющему никаких страстей в политике, кроме добродетельной любви к прочному благу своего народа. Следствием было то, что Россия, как держава независимая, величественно возвысила главу свою на пределах Азии и Европы, спокойная внутри и не боясь врагов внешних»…> - см. Карамзин Н.М. История государства Российского Т. 6. – С. 212, 213; Михаил Коялович ИСТОРИЯ РУССКОГО САМОСОЗНАНИЯ ПО ИСТОРИЧЕСКИМ ПАМЯТНИКАМ И НАУЧНЫМ СОЧИНЕНИЯМ. С.235-236.

Скорее всего, здесь «мы имеем» скверно сляпанный нарратив сродни «москва – третий рим», которые, из ложных посылов, основанных на привидившихся кому-то ПЭПО-эгрегориальных миражей, привыкли устно-письменно сляпывать доморощенные московско-петербургские «политолухи» всё ищущие и…не находящие доказательств основательности величия православной русской империи, идущей «от седой старины» (аж – от Византии).

[11] Только в январе 1472 года, получив согласие иерарха (наверное таким же путём каким это делали государи Западной Европы), Иван III отправил посольство в Рим за невестой. 1 июня по настоянию кардинала Виссариона в Риме совершилось символическое заочное обручение — помолвка принцессы Софьи и великого князя московского Ивана, которого представлял русский посол Иван Фрязин (по доверенности!).  Само венчание Ивана и Софьи состоялось 12 (22) ноября 1472 года в Успенском соборе в Москве.

[12] Видимо это политическое решение вдохновило Мартина Лютера через пять лет возглавить движение Реформации для окончательного отрыва Германии от римско-католической церкви.

[13] При этом, в «кастинге» на место штаб-квартиры метрополии будущего СКЦ не могли участвовать скомпрометировавшие себя,  в историческом прошлом и «новейшем настоящем», своим враждебным отношением к папскому престолу, элиты Западных и Центрально-Европейских стран (северо-европейские страны были в этом отношении – не лучше, со своими свирепыми готско-людоедскими замашками).

При таких «параметрах», для перечня стран-кандидатов годились лишь две державы, «ничем не запятнавшие себя» в глазах папского престола: недавно освободившийся от исламского владычества союз королевств Пиренейского полуострова (в будущем – католическая Испания), только что завершившие (по состоянию на 1492 г. – смысл даты, далее по тексту) реконкисту и Великое Московское княжество, которое на тот момент, уже более 10 лет, было суверенным победителем сильного, когда-то, золотоордынского исламского государства. Государям обоих этих держав было «не до схизмы», так как они прямо опирались на церковную организацию в деле расширения пределов своих государств, в том числе и через «охристианивание-воцерковление» туземного населения.

[14] Эти вожделения Ватикана-НГП были «сгружены» в общий тогда христианский ПЭПО-эгрегор и прочитаны экзальтированным (сенсорно-подключенным к христианскому ПЭПО) монахом Псковско-Елеазарова монастыря аскетом Филофеем, как бэ ни с того, ни с сего написавшим претенциозное сочинение-послание к великому князю Василию III «Москва-Третий Рим» (написано около 1523–1524 гг.; вручено хз…когда). Изнурявший себя постами, и потому получивший «ключ» к входу в серверную часть БПА(Э), Филофей, «по душевной русской простоте», выболтал то, что уже долго обсуждалось в среде московских клириков и приближённой к Великому князю знати, как желаемое будущее, НО чего нельзя было, ни в коем случае оглашать, согласно канонам ватиканской дипломатии (периферии НГП).

[15] https://vk.com/wall-114272403_181661

[16] https://proza.ru/2021/02/21/512

[17] Происхождение слова «конкуренция» - от этимологически многозначного французского – «конкур» - конные скачки на приз «знатных дам», либо короля (принца) между дворянами (рыцарями)

[18] Какой национальности был Колумб и где на самом деле находятся его останки?

Ученые в течение шести месяцев анализировали четыре небольших фрагмента кости Колумба, семь фрагментов кости и зуб его сына Эрнандо, а также дюжину фрагментов кости его брата Диего. Благодаря прогрессу в области тестирования ДНК, произошедшему за последние годы, ученым удалось выяснить происхождение путешественника. О своих выводах ученые объявили в документальном фильме под названием «ДНК Колумба: истинное происхождение.

«И в Y-хромосоме (мужской) и в митохондриальной ДНК (передается от матери) Эрнандо есть признаки, совместимые с еврейским происхождением», — отметили авторы исследования.

Проанализировав 25 возможных мест, ученые пришли к выводу, что Колумб родился в Западной Европе. Таким образом, он был евреем-сефардом.

Сефарды — это субэтническая группа евреев, сформировавшаяся на Пиренейском полуострове. Впоследствии сефардами стали называть потомков евреев, которые были изгнаны из Испании в конце 1492 года, а затем и Португалии. На современном иврите «сефард» означает «испанец».

https://aif.ru/society/history/kakoy-nacionalnosti-byl-kolumb-i-gde-na-samom-dele-nahodyatsya-ego-ostanki

[19] Еврейский дезинтегрированный биоробот – см. КОБ

[20] «Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд КОМУ-ТО не видна, если где-то, кое-кто, у нас порой, честно жить не хочет… – озвучивали такой песней игру актёров соответствующего происхождения в попялярном телесериале начала-середины 70-х гг. «следствие ведут знатоки» - это вот как раз про это несчастное «мясо» для НГП…

[21] Миссия Антонио Поссевино – папского легата по Восточной Европе, иезуита, секретаря генерала ордена Общества Иисуса, папского легата в Восточной Европе, ректора падуанской академии на переговорах о мире в ходе последней ливонской войны между Иваном Грозным и Стефаном Баторием, может быть понята только через анализ истинных мотивов Рима.

За официальной церковной миротворческой деятельностью скрывалась глубокая и многоуровневая религиозно-политическая повестка, которая предопределила тактику и поведение папского легата на всех этапах переговоров.

Анализ секретной инструкции, полученной Поссевино от папы, четко выявляет две основные, но неравнозначные цели его миссии:

Политическая цель для Ватикана – второстепенная): содействие заключению мира между Московским государством и Речью Посполитой. Этот мир рассматривался как необходимое условие для последующего формирования общеевропейской лиги против турок, поскольку война между двумя крупными христианскими державами делала такой союз невозможным.

Религиозная (идеологическая)  цель (для Ватикана – главная): склонение Ивана Грозного к так и не признанной Москвой в прошлом веке церковной унии, и признанию духовного верховенства папы. В инструкции папы прямо указывалось, что война может завершиться и до прибытия легата, поэтому именно заключение унии является главной задачей. Поссевино должен был убедить царя в «истинности учения католической церкви» и неизбежности религиозного объединения под властью Рима.

Несмотря на утрату доверия у обеих сторон конфликта как беспристрастного посредника, Антонио Поссевино неоднократно вмешивался в ход переговоров в критические моменты, каждый раз преследуя цели, выходящие за рамки простого миротворчества. Эти эпизоды ярко демонстрируют его истинные приоритеты и характер.

Поссевино попытался оспорить право Ивана Грозного на титул «царь», апеллируя к средневековой теории о верховной власти императора, утверждаемой папой. Он доказывал, что существует лишь один христианский император, и папа может даровать этот титул московскому государю, но для этого нужно начать переговоры об унии. Московские послы в ответ привели собственные, хотя и страдавшие анахронизмом, исторические доводы о пожаловании царской короны еще князю Владимиру (!?), продемонстрировав незыблемость своей позиции.

Для Поссевино было принципиально важно, чтобы роль папы как устроителя мира была зафиксирована в итоговом документе. Это был вопрос престижа и утверждения авторитета католической церкви на международной арене. Несмотря на сопротивление московских послов, ссылавшихся на отсутствие таких указаний в наказе, он в итоге добился включения упоминания о папском посредничестве в текст договора, что считал важнейшим успехом.

Ход переговоров определялся не только дипломатическим искусством, но и внешними военными угрозами. В определенный момент польская сторона проявила неожиданную гибкость. Канцлер Замойский, ранее непреклонный, выразил готовность уступить Ивану четыре ливонские крепости. Эта уступчивость была вызвана двумя факторами: тревогой из-за продолжавшихся шведских завоеваний в Ливонии и известиями о сборе московских войск в Новгороде для деблокады Пскова. Однако подозрительность и осторожность Поссевино, опасавшегося, что Замойский не сможет провести такое решение через сейм, не позволили реализовать этот компромисс, и вскоре канцлер вернулся к своей жесткой позиции.

Когда переговоры зашли в очередной тупик из-за попытки русских послов вписать в договор никогда не принадлежавшие Ивану Ригу и Курляндию, Поссевино потерял терпение. В гневе он вырвал черновик договора из рук посла Романа Олферьева, схватил его за воротник шубы, оборвал пуговицы и с криком: «Подите вон из избы» — выгнал его из помещения. Этот инцидент имел немедленные последствия: тотчас прибыл литовский офицер с известием, что назавтра русская делегация должна покинуть переговоры («утре вам ехати к собе»). Это была точка настоящего дипломатического кризиса, едва не приведшего к полному разрыву.

[22] Уже после неудачных попыток «двинуться на Запад» и «Юг» в царствование Елизаветы и Екатерины II.

[23] И на это была другая – уже экономическая предпосылка: общий ущерб Российской империи от наполеоновского вторжения, по некоторым оценкам, составил 250 миллионов рублей серебром, на тогдашние деньги. Сама война потребовала колоссальных расходов. Только в 1812 году ассигнации были выпущены на 64,5 миллиона рублей. Россия прекратила выплачивать проценты по голландскому долгу и требовались чрезвычайные меры финансового регулирования в государстве. Поэтому было максимально прекращено кредитование частных лиц, были прекращены выдачи займов, собственно этим самым и спасали положение. Ещё – понесённый ущерб гражданской инфраструктуре – только в Москве ущерб от бесчинства захватчиков насчитывал больше 340 миллионов рублей серебром, а в самой пострадавшей губернии Смоленской ущерб составил 74 миллиона рублей серебром. Экономически наиболее освоенная часть России лежала в руинах https://ren.tv/longread/1315193-otsenili-ne-vse-pochemu-aleksandr-i-otkazalsia-ot-napoleonovskikh-dolgov

[24] Голландский юрист, философ и государственный деятель Гуго Гроция (1583–1645), вошел в историю как отец международного права и основатель классической теории международных отношений, заложивший основы новых международно-правовых подходов в своем труде «О праве войны и мира». В отличие от других философов и правоведов Гроций объяснял возникновение права не божественным, а рациональным фактором, полагая, что причиной

возникновения государственности и создания законов стала потребность людей в общении. Гроций считал допустимыми справедливые войны, которые по своей природе являются оборонительными и направлены на защиту граждан государства и их имущества. К недопустимым он относил несправедливые войны, в основе которых – агрессия, захват, порабощение, стремление взять чужое, что, по его мнению, противоречит естественному праву и законам мирного сосуществования. Исходя из того, что война должна быть обоснована, а ее средства и методы ограничены, Гроций впервые заявил о необходимости права ведения войн и права народов на основе уважения законов Бога и человека. Верховенство права должно остановить безумие войны, дающее свободу совершать любые преступления..

[25] К 1812 году территория Первой французской империи (наполеоновской Франции) составляла 2 100 000 км². По сравнению с Французским королевством это увеличение в 2,5 раза.

[26] Александр воспитывался не у родителей, а во дворце своей бабушки. Его воспитателем был республиканец по убеждениям и аристократ по происхождению –  Фредерик де ла Гарп, дважды информационнно воздействовавший на Александра Павловича, но, оба раза – до Отечественной войны 1812 г.

                Учил­ся в Же­нев­ском, за­тем в Тю­бин­ген­ском университетах. С 1774 года вёл ад­во­кат­скую прак­ти­ку в Бер­не. При­вер­же­нец идей французского Про­све­ще­ния. При­дер­жи­вал­ся рес­пуб­ли­кан­ских взгля­дов, вхо­дил в со­став ло­занн­ско­го Со­ве­та двух­сот - пред­ста­ви­тель­но­го ор­га­на кан­то­на Ва­адт. Ак­тив­но вы­сту­пал за не­за­ви­си­мость кан­то­на Ва­адт от Бер­на, за что под­вер­гал­ся пре­сле­до­ва­ни­ям со сто­ро­ны вла­стей Швей­цар­ско­го Сою­за, что как представляется было своеобразной «операцией внедрения» для выполнения в интересах той части НГП, которая, к тому времени, осела в Швейцарском союзе в ожидании скорого суверенитета от Священной римской империи, которая должна была принести…Российская империя на своих штыках и кровью своих солдат. Под этим «прикрытием» Лагарп, в 1782 году по­ки­нул тер­ри­то­рию Швей­ца­рии, как поверенный (адвокат), со­про­во­ж­дая груп­пу российских дво­рян в по­езд­ке по Ита­лии. В том же го­ду по ре­ко­мен­да­ции Ф. М. Грим­ма и Е. Р. Даш­ко­вой он был при­гла­шён в Рос­сию императрицей Ека­те­ри­ной II в ка­чест­ве пре­по­да­ва­те­ля французского языка для её вну­ков.

Второй этап «операции внедрения» начался в 1784 году, когда Лагарп пред­ста­вил Ека­те­ри­не II за­пис­ку, из­ло­жив в ней спи­сок пред­ме­тов (ис­то­рия, ма­те­ма­ти­ка, фи­ло­со­фия, пра­ви­ла за­ко­на граж­дан­ско­го, нра­воу­че­ние и др. – и это тот, который, по словам самой Екатерины-Фике, мог быть кем угодно - якобинцем, республиканцем), ко­то­рые сле­до­ва­ло бы пре­по­да­вать великим кня­зьям, и был ут­верж­дён на­ря­ду с Н. И. Сал­ты­ко­вым (бывшего возможным внебрачным отцом наследника Павла) в долж­но­сти их вос­пи­та­те­ля. За­ни­ма­ясь главным образом нравст­вен­ным вос­пи­та­ни­ем великих кня­зей, Лагарп вну­шал им идеи естественного ра­вен­ст­ва лю­дей, «все­об­ще­го бла­га», к ко­то­ро­му дол­жен стре­мить­ся го­су­дарь, по­ли­тические сво­бо­ды. По сло­вам са­мо­го Алек­санд­ра I, в те­че­ние всей жиз­ни со­сто­яв­ше­го с Лагарпом в пе­ре­пис­ке, ник­то боль­ше Лагарпа не по­вли­ял на его «об­раз мыс­лей, не бы­ло бы Ла­гар­па, не бы­ло бы Алек­санд­ра».

Со­дер­жа­ние этого по­сла­ния Лагарпа бы­ло до­ве­де­но до све­де­ния Ека­те­ри­ны II, однако, осо­бо­го зна­че­ния она ему не при­да­ла, ска­зав Лагарпу: «Будь­те яко­бин­цем, рес­пуб­ли­кан­цем, чем вам угод­но, я ви­жу, что вы чест­ный че­ло­век, и это­го мне до­воль­но».

Такая нравственная неразборчивость немки-императрицы, сделала возможным «прохождение» сверх-слабого сигнала от ПЭПО БПА(Э), который и обеспечил тот необходимый «слабый манёвр» во внешней политике будущего российского императора для прохождения «точки бифуркации» в русле преподносимых ему Лагарпом идей. За успехи по образованию и «политподготовке» великих князей Екатерина  II пожаловала Фредерику Лагарпу чин полковника с пожизненным содержанием (маловато будет» - могла бы и генерала дать, сейчас таких много с «большими звёздами» - ни дня не служивших в вооружённых силах!)

Так, в области международных отношений, «преподаваемых» Лагарпом, он выступал за мирную ориентацию российской внешней политики, и на союз с Францией. У него было отрицательное отношение к Англии: «…Англия, которая в жителях континента видит не более чем тварей, призванных произведения ее промышленности потреблять» - см. Император Александр I 2014 – Император Александр I и Фредерик – Сезар Лагарп: Письма. Документы в 3 т. Т.1. 1782-1802 / Сост. и вступ. статья А.Ю. Андреева. М.: Политическая энциклопедия, 2014. 920 с.

По при­гла­ше­нию императора Алек­санд­ра I в 1801-1802 годах Лагарп вновь со­вер­шил по­езд­ку в Рос­сию. Встре­тив­шись в Санкт-Пе­тер­бур­ге с не­дав­но всту­пив­шим на пре­стол Алек­санд­ром I, Лагарп, раз­де­ляв­ший с им­пе­ра­то­ром чув­ст­во «от­вра­ще­ния, ка­кое вну­ша­ет ему аб­со­лют­ная власть», в то же вре­мя ре­ко­мен­до­вал со­хра­нить её «в це­ло­сти и не­раз­дель­но», что­бы про­ве­сти в стра­не не­об­хо­ди­мые ре­фор­мы, например под­го­то­вить ус­ло­вия для от­ме­ны кре­пост­но­го пра­ва, не по­ся­гая на зе­мель­ную собст­вен­ность дво­рян­ст­ва, со­ве­то­вал на­ка­зать убийц императора Пав­ла I, а так­же за­клю­чить со­юз с Фран­ци­ей. Однако, пись­мо, на­пи­сан­ное Алек­санд­ром I На­по­лео­ну Бо­на­пар­ту, Лагарп не пе­ре­дал по наз­на­че­нию, как бэ ра­зо­ча­ро­вав­шись в пер­вом кон­су­ле.

После победы над Наполеоном Александр I взял курс на реставрацию феодальных порядков и династий в Европе, подавление европейских революций. Во Франции была реставрирована династия Бурбонов, и начал править Людовик XVIII. Какой же была позиция по отношению к этим событиям Лагарпа? Анализируя проблему реставрации и революции, Лагарп, в своей переписке считал, что Александр должен был начать переговоры с Наполеоном, которого, в отличие от Бурбонов, поддержал народ Франции, а так же исподволь начал «разваливать» Священный союз государей Европы, идеей о том, что Швейцария не должна входить в зону действия Священного союза, сохранить независимость своих кантонов. Во вре­мя Вен­ско­го кон­грес­са 1814-1815 гг. Лагарп, с по­мо­щью Алек­сан­д­ра I без­ус­пеш­но пы­тал­ся за­кре­пить не­за­ви­си­мое от Бер­на по­ло­же­ние кан­то­нов Ва­адт и Ар­гау (предполагаемое место дислокации швейцарской части НГП) в со­ста­ве об­ра­зо­ван­ной по ре­ше­нию Венского кон­грес­са Швейцарской Кон­фе­де­ра­ции.

 Священный союз постепенно стал превращаться в глазах «агента влияния» Лагарпа в средоточие зла, с которым он уже не мог бороться руками Александра I. Последняя их встреча состоялась в 1815 г. в Париже. На ней император не смог преодолеть «предубеждения» своего наставника относительно политики России в рамках Священного союза - см. Император Александр I 2017а – Император Александр I и Фредерик – Сезар Лагарп: Письма. Документы в 3 т. Т. 2. 1802-1815./ Сост. и вступ. статья А.Ю. Андреева. М.: Политическая энциклопедия, 2017. 965 с.

 Именно после конгресса Священного союза, состоявшегося в Вероне в 1822 г., когда под председательством Александра I было принято решение «…о праве интервенции великих держав во внутренние дела любых других стран при малейшей угрозе поддержанию монархического строя в Европе, Лагарп понял, что в целях сохранения реноме «республиканца» он больше не может продолжать переписку» (да, в принципе, это было уже и не нужно – так как Россия была, действиями самого Александра, на которого «записали» весь мыслимый и немыслимый «гешефт», вероятностно предопределённо, была приговорена к последующей политической изоляции и «крымскому позору», что должно было «выбить её из временно переданного ей центра главной европейской метрополии – местоприбывания политического центра Западного СКЦ (НГП) – зам. авторского коллектива) .

С 1816 года Лагарп проживал в Ло­зан­не, и до 1828 года был де­пу­та­том Боль­шо­го со­ве­та (пар­ла­мен­та) кан­то­на Ва­адт. Спустя 100, с небольшим лет (период краткосрочного СКЦ-планирования) ещё один «периферийный публичный деятель» НГП перенёс в Лозанну из Парижа штаб-квартиру Международного олимпийского комитета

За особые «заслуги перед отечеством» (какие и перед каким?) Лагарп был произведён в чин чин генерал-лейтенанта и высший российский орден св. Андрея Первозванного – высшей награды империи – наверное за «вклад» в победу над Наполеоном, с которым он предлагал Александру «замириться» вл время «100 дней».

[27] О том, насколько благотворным, или вредным оказалось влияние Фредерика Сезара Лагарпа на своего воспитанника великого князя Александра Павловича, будущего российского императора Александра I, у его современников и позднейших историков не было однозначного суждения. Далеко не все из тех, кто составлял придворное окружение Екатерины II, одобряли ее выбор иностранца в качестве воспитателя внука, наследника российского престола. Многие из ее окружения сомневались в том, что воспитание, основанное на «странной смеси философских и либеральных идей чуждых русской жизни» возможно сочетать с самыми строгими требованиями неограниченной власти.

Эти опасения позднее выразил известный сатирик и баснописец И.А. Крылов в своей басне «Воспитание льва», где царь зверей в поисках воспитателя для сына останавливает выбор на орле. В результате орлиного воспитания львенок предполагает по восшествии на трон повелеть всем зверям вить гнезда. Мораль басни такова: «…Пользы нет большой тому знать птичий быт, / Кому зверьми владеть поставила природа / И что важнейшая наука для царей / Знать свойства своего народа / И выгоды земли своей».

Спорные оценки воспитание Александра I получало и у некоторых русских историков.

<… Преподавание Лагарпа и Муравьева не давало ни точного научного реального знания, ни логической выправки ума, ни даже привычки к умственной работе; оно не вводило в окружающую действительность и не могло еще возбуждать и направлять серьезную мысль. Высокие идеи воспринимались 12-летним политиком и моралистом как политические и моральные сказки, наполнявшие детское воображение не детскими образами и волновавшие его незрелое сердце очень взрослыми чувствами. Если ко всему этому прибавить еще графа Салтыкова с его доморощенным курсом салонных манер и придворной гигиены, то легко заметить пробел, какой был допущен в воспитании великого князя. Его учили, как чувствовать и держать себя, но не учили думать и действовать; не задавали ни научных, ни житейских вопросов, которые бы он разрешал сам, ошибаясь и поправляясь. Ему на все давали готовые ответы – политические и нравственные догматы, которые не было нужды проверять и придумывать, а только оставалось затвердить и прочувствовать. Его не заставляли ломать голову, напрягаться, не воспитывали, а, как сухую губку, пропитывали дистиллированной политической и общечеловеческой моралью, насыщали лакомствами европейской мысли. Его не познакомили со школьным трудом, миниатюрными горями и радостями, с тем трудом, который только, может быть, и дает школе воспитательное значение.

Преподавание Лагарпа было для Александра эстетическим наслаждением; но в записках одного из русских воспитателей великих князей – Протасова – мы встречаем не раз горькие жалобы на «праздность, медленность и лень» Александра, нелюбовь его к серьезным упражнениям, тому, что воспитатель называет «прочным умствованием». Когда великие князья начали подрастать настолько, чтобы понимать, а не чувствовать только идеи Лагарпа, они искренно привязались к идеалисту-республиканцу, с наслаждением слушали его уроки, с наслаждением – и только; то были художественные сеансы, а не умственная работа. Это большое несчастье, когда между учениками и учителем образуется отношение зрителей к артисту, когда урок наставника становится для питомцев развлечением, хотя и эстетическим.

Благодаря такому обильному приему политической и моральной идиллии, великий князь рано стал мечтать о сельском уединении, не мог без восторга пройти мимо полевого цветка или крестьянской избы, волновался при виде молодой бабы в нарядном платье. Он рано привык скользить по житейским явлениям тем легким взглядом, для которого жизнь есть приятное препровождение времени, а мир – обширный кабинет для эстетических опытов и упражнений. С летами это само собой бы исправилось, мечты сменились бы трезвыми наблюдениями, чувства, охладев, превратились бы в убеждения, но случилось так, что этот необходимый и полезный процесс был преждевременно прерван. Зная по опыту, как добродетель, даже подмороженная философией, легко тает под палящими лучами страстей, императрица Екатерина поспешила застраховать от них сердце своего внука и женила его в 1793 г., когда ему еще не было 16 лет. Ничего нельзя сказать против брака, но все-таки прав фонвизинский Недоросль: чаще всего женитьба или замужество – конец учению, школьной подготовке к жизни с ее строгой наукой. Там пойдут другие чувства и интересы, завяжется другое миросозерцание, начнется другое, взрослое развитие, не похожее на прежнее, юношеское, и, если прежнее прервано преждевременно, это останется на всю жизнь невозвратимой потерей, неизгладимым, болезненным рубцом…> Фридрих-Цезарь Лагарп. (В.О. Ключевский)
https://www.livelib.ru/book/264420/read-istoricheskie-portrety-vasilij-klyuchevskij/~22   

<…Благодаря началам, лишенным строгой определенности и устойчивости, посеянным республиканцем-воспитателем, Александр I явился загадкой для современников и в царствовании своем представил резкие переходы от идеалистически-либеральных идей Лагарпа и конституционных наклонностей Чарторыйского, к мистическому масонству и капральской выправке Аракчеева. Вот почему и можно отнестись скептически к высокомерному заявлению Лагарпа, что «Провидение, по-видимому, возымело сожаление о миллионах людей, обитающих в России, но лишь Екатерина II могла пожелать, чтобы ее внуки были воспитаны как люди». Скорее можно сказать, что Провидение сжалилось над угнетенным отечеством Лагарпа и послало ему освобождение в награду за труды по воспитанию, попечению и заботе о русском великом князе швейцарского изгнанника».  В последних словах содержится намек на позицию Александра I, которую под влиянием Лагарпа он занял на Венском конгрессе по вопросу государственного устройства Швейцарии…> (Б.Б. Глинский)

https://www.vestarchive.ru/rossiiskie-myzei-hraniashie-arhivnye-fondy/1032--a--si---i--ryzhenkov-mr-fs-la-harpe-educator-future-of-russias-tsar-alexander-i.pdf

[28] Первый – это «как у всех» европейских правителей – «снятие концептуальной головы» общества; второй – замена династий правителей, имеющих однотипную с простонародьем этно-культурную основу на второразрядных «голштин-готторпских» и прусских «князьков», чувствовавших своё подчинённое положение в клубе «великих европейских государей» и «бравших на себя» строго «по чину», особо никуда не высовываясь! Последнее не было характерной семейно-клановой чертой потенциально-безбашенных рюриковичей-рабиновичей, шедших в критических ситуациях «напролом», совсем «не по-королевски».

[29] Сейчас, возврат, через идолопоклонение православной русской империи образца XIX в. психологически не даёт одержать быструю, по-имперски (по-«петровски») «блестящую» победу над украинскими «байстрюками» незалежной Западно-Восточной УНР, учреждённой в январе 1919 г. из осколков двух империй.

[30] Настоящее имя Чингиз-хана, то же хана, но, поначалу, не бывшего «великим»

[31] Древнеегипетский концептуальный центр

[32] К таким элементам можно отнести тех «твердокаменных большевиков», с которыми ВИЛ начинал в Петербургском «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса» и примкнувшими к ним отдельными «глыбами» вроде Кобы, Камо, Артёма и некоторых других…

[33] Вместо этого нарратив про «Третий Рим»

[34] Находясь в Давосе в 1996 г. Зюганов с трибуны заявил, что мы (коммунисты отказались от классовой борьбы, мы за политический плюрализм и против атеизма https://yandex.ru/video/preview/6841042465905898183 50.02-60 мин.

[35] Он был провозглашён ещё в 1895 г. в контексте названия «Союз борьбы за освобождение рабочего класса»

[36] На которых не воздействовали сверх-слабые сигналы ПЭПО БПА (Э), вызывавшие у других революционеров сверх-слабые манёвры, ведущие лишь к персональной смене элит, при неизбежных отношениях класса «господин-раб»

[37] Бывшие «свадебно-опереточными» большевиками, с частно-собственнической психологией, отягащённой матриархатом, которых можно назвать «водевильными большевиками» – «псаломщиками и алилуйщиками» (выражение самого Сталина в их отношении) не умевшими хотя бы достойно сыграть свои драматические роли наследников великого ума и гения, по истине, имперского управления

[38] Андрей Александрович Фурсенко — российский государственный деятель, в прошлом — министр образования и науки Российской Федерации (2004–2012), регулярно «сидящий» на всех церемониях награждений, наверное для того, чтобы он до конца своей никчёмной жизни он помнил как «крутил мозги» Верховному и разваливал систему высшего образования родной для него страны, действуя хуже любого резидента враждебного государства. На посту министра занимался внедрением в учебный процесс общеобразовательной школы Единого государственного экзамена (ЕГЭ), разработал новые стандарты школьного образования, выполнил ряд мер по присоединению РФ к Болонской декларации, в частности перевод российских вузов на двухуровневую систему подготовки — бакалавриат и магистратуру.

[39] При этом нынешний, по-сути, либерально-монархический, по своим психологическим установкам, режим, олицетворяемый абсолютным большинством Государственной Думы и Совета Федерации, действующей под прикрытием политической партии «Единая Россия», насаждает псевдо-патриотизм в среде «трудовой интеллигенции», состоящей из разного рода «бюджетных служащих» и определённой части собственников капиталистического и мелкособственнического производства товаров и услуг, как низшего сословия «элиты» применяя нижеследующие стратегия одурачивания неоантропов разных уровней социальной и психической зрелости, «распределяя» нижеуказанные векторы целей не в порядке определяемом ДОТУ, а, в порядке «убывания» меры своего понимания значимости для «элиты» того, насколько «плохо» обстоят дела с управлением их бизнес-интересами в «родной стране»[39]:

Либерально-православная история российской государственности, которую Верховный читал Такеру Карлсону. Это только 3-ий приоритет, из которого псевдоисторики вроде Мединского стремятся слепить симуляцию научно-теоретической базы (2-го приоритета). Но их сознание блокировано искажённым пониманием истории, по причине вписанности их бессознательных уровней психикив «Библейский проект». Все что они могут, так это сказать: «история не знает сослагательного наклонения… так случилось, потому что так случилось (без анализа – кто виноват, и чего в будущем не делать – хотя бы!)… России всегда было не легко, но мы выстоим… с нами Бог».
В том случае если соловей баснями не сыт, то нам стремятся сказать, что надо просто «уметь жить», зарабатывать как можно больше и повысить свой уровень потребления материальных благ, утверждая «если ты такой умный, то где твои деньги...? Не задавай лишних вопросов, каждый сам за себя и. т. п.»
Если уровень жизни населения оставляет желать лучшего, а инфляция из быстро ползущей переходит в галопирующую, заставляя цены в магазинах стремительно расти (что мы и начали особо ярко наблюдать с начала 2024 года), то для того чтобы заткнуть рты представителям глубинного русского народа и единых с ним по духу остальных народов России, которые уже начинают кое-что понимать, в то время как целый ряд «мирных» обывателей «терзают смутные сомнения», применяется тактика экзальтированного (страстного) убеждения населения в том, что всё то справедливо, что законно, забывая о том, что ими построено классовое общество, в котором «закон выражает волю экономически господствующего класса». А все, кто с этим не согласны есть нарушители закона, которым изо всех сил стремятся заткнуть рот, применяя административный ресурс. В результате, обычная интеллигенция скатывается в толпу и согласно кивает.
Если ситуация внутри страны начинает плавно выходить из-под контроля, а население не довольно уровнем жизни, то в ход идет бессмысленная пропаганда, вещающая «о традиционных ценностях и семье», в которой «должно быть много детей, а ваш удел, стада мирных народов, «плодиться и быть стриженными» (в умолчаниях - вы есть быдло, уровень психики которого должен быть соответствующим –животным).
И, в случае, если на 4 векторе пропаганды (о выдающихся успехах экономики) обман для народа становится шит белыми нитками, то в ход идет оправдание трудностей продолжением «маленькой победоносной войны, с целью поддержания авторитета правящей элиты в глазах толпы. И, таким образом происходит возвращение к 3 вектору, коим является Либерально-православная история, где обязательно «находятся» аналогии подобных трудностей, без объяснения того, почему опять-то «наступили на те же грабли» по формуле В.О. Ключевского.

А уроки-то истории Российского империи вновь не выучены и те, которые сейчас правят вновь становятся в «прекраснодушную позу» Александра I: ах, всё у нас в голове перевернули те «великие мировые политики» эпохи «нового мышления»! Это не мы! Это они нам 20 лет назад создали тот «когнитивный диссонанс», от которого мы вновь целый год не воюем, а ждём милости от еврееев-посланцев Трампа! А, чтобы создать комфортные условия для этих двух ловких американских евреев – направим к ним третьего – российского, чтобы они «на четверых», ещё с четвёртым «евреем от зеленского» на берегу «масонского» Женевского озера, напротив НГП-шной Лозанны (родины Ла-Гарпа) порешали не решаемую с т.зрения в/математики и эл.математики теорему: как победить в партии «на кооперативный мат», «шоб никого не обидеть», а в первую очередь – психопата Трампа!

При этом, «актуальным встаёт» вопрос: а смогут ли политтехнологи-социотехнологи-пропагандисты буржуазно-монархического режима «потом» объяснить «нацбаранам», почему опять Россию (уже не-империю!) в очередной раз «объегорили», «ежли шо пойдёть ни так»? И хто будить виноват – опять «соцсети»?

[40] «Сидящая» в каждом из нас, кто родился и вырос на этой земле, где жили его предки, на самом нижнем уровне адаптационной части инфообеспечения самоуправления которых, по культуре и Духу всегда можно различить как «русского человека»

Источник